Том 8. Стихотворения. Рассказы

  
Озеро
 
 
 
Спокойно озеро, широко,
 
Как чаша, полная водой,
 
Зарей подернуто с востока.
 
Хранит пленительный покой.
 
 
 
Одета дымкой розоватой,
 
Не шелохнется осока.
 
Туманом скрыта, словно ватой,
 
Вдаль убежавшая река.
 
 
 
Прилив бодрящей, свежей сырости
 
Отрадно душу веселит.
 
Казалось, где б тревоге вырасти, —
 
А все ж она томит,
 
 
 
Томит отравой сладко-горькой,
 
Слезами кроет даль,
 
И я, любуясь алой зорькой,
 
Сам не пойму, о чем печаль.
 
 
 
Хочу ль сказать я солнцу: — Брызни
 
В туман потоками лучей
 
И Жарким веянием Жизни
 
Тишь приумолкшую обвей? —
 
 
 
Иль Жалко мне, что обаяние
 
Прохлады утренней сбежит,
 
И солнца гордого сияние
 
Опять глаза мне утомит?
 
 
  
Ариадна («Где ты, моя Ариадна?…»)
 
 
 
Где ты, моя Ариадна?
 
Где твой волшебный клубок?
 
Я в Лабиринте блуждаю,
 
Я без тебя изнемог.
 
 
 
Светоч мой гаснет, слабея,
 
Полон тревоги стою,
 
И призываю на помощь
 
Мудрость и силу твою.
 
 
 
Много дорог здесь, но света
 
Нет и не видно пути.
 
Страшно и трудно в пустыне
 
Мраку навстречу идти.
 
 
 
Жертв преждевременных тени
 
Передо мною стоят.
 
Страшно зияют их раны,
 
Мрачно их очи горят.
 
 
 
Голос чудовища слышен
 
И заглушает их стон.
 
Мрака, безумного мрака
 
Требует радостно он.
 
 
 
Где ж ты, моя Ариадна?
 
Где путеводная нить?
 
Только она мне поможет
 
Дверь Лабиринта открыть.
 
 
  
Череда
 
[текст отсутствует]
  
Тишина
 
 
 
Земным не прельщайся,
 
Земные надежды губи,
 
От жизни отвращайся,
 
И смерть возлюби.
 
 
 
Не обманет она,
 
В ней утешение, —
 
Тишина; Забвение.
 
 
  
Утешающий свет
 
 
 
В темный час на иконы
 
Безнадежно гляжу,
 
И закрыты каноны,
 
И молитв не твержу.
 
 
 
Безобразны и дики
 
Впечатления дня.
 
Бестревожные лики,
 
Утешайте меня!
 
 
 
От бесстрастного взора
 
Прямо в душу мою
 
Я греха и позора
 
Никогда не таю.
 
 
 
Не от мира исходит
 
Утешающий свет,
 
И не к жизни приводит
 
Нерушимый завет.
 
 
 
Что мне мир. Он осудит
 
Иль хвалой оскорбит.
 
Темный путь мой пребудет
 
Нелюдим и сокрыт.
 
 
  
Предел
   
Светлый лик
 
 
 
Порой гордыни дух лукавый
 
Своим крылом души коснется,
 
И злоба мстительной отравой
 
В душе надменной разольется,
 
 
 
И затемняется сознанье
 
Неправды тягостною мглою.
 
Но лишь одно воспоминанье
 
В моей душе взойдет зарею, —
 
 
 
Исчезнут вмиг, как тени ночи,
 
Гордыни мрачной наважденья,
 
И снова зорки станут очи,
 
И снова ясны впечатленья.
 
 
 
И над душой моей смиренной
 
Тогда сияет образ ясный:
 
Взор, дивной мыслью вдохновенный,
 
Лик величавый и прекрасный,
 
 
 
Бедна одежда, босы ноги,
 
Уста с улыбкою привета.
 
Нельзя мне сбиться с ним с дороги.
 
То — Иисус, Владыка света.
 
 
  
Из книги «Чардейная чаша» (1922)
   
«Нет словам переговора…»
 
 
 
Нет словам переговора,
 
Нет словам недоговора.
 
Крепки, лепки навсегда,
 
Приговоры-заклинанья
 
Крепче крепкого страданья,
 
Лепче страха и стыда.
 
 
 
Ты измерь, и будет мерно,
 
Ты поверь, и будет верно,
 
И окрепнешь, и пойдешь
 
В путь истомный, в путь бесследный,
 
В путь, от века заповедный.
 
Все, что ищешь, там найдешь.
 
 
 
Слово крепко, слово свято,
 
Только знай, что нет возврата
 
С заповедного пути.
 
Коль пошел, не возвращайся,
 
С тем, что любо, распрощайся,—
 
До конца тебе идти.
 
 
 
Заклинаньем обреченный,
 
Вещей деве обрученный,
 
Вдался слову ты в полон.
 
Не жалей о том, что было
 
В прежней жизни сердцу мило,
 
Что истаяло, как сон.
 
 
 
Ты просил себе сокровищ
 
У безжалостных чудовищ,
 
Заклинающих слова,
 
И в минуту роковую
 
Взяли плату дорогую,
 
Взяли все, чем жизнь жива.
 
 
 
Не жалей о ласках милой.
 
Ты владеешь высшей силой,
 
Высшей властью облечен.
 
Что живым сердцам отрада,
 
Сердцу мертвому не надо.
 
Плачь, не плачь, ты обречен.