Том 7. Стихотворения

  
«Подымаю бессонные взоры…»
 
 
 
Подымаю бессонные взоры,
 
И луну в небеса вывожу,
 
В небесах зажигаю узоры
 
И звездами из них ворожу,
 
 
 
Насылаю безмолвные страхи
 
На раздолье лесов и полей,
 
И бужу беспокойные взмахи
 
Окрылённой угрозы моей.
 
 
 
Окружипся я быстрыми снами,
 
Позабылся во тьме и в тиши,
 
И цвету я ночными мечтами
 
Бездыханной вселенской души.
 
 
  
«Я здесь один, жесток мой рок…»
 
 
 
Я здесь один, жесток мой рок,
 
А ты покоишься далече, —
 
Но предуставлен Богом срок,
 
Когда свершиться нашей встрече.
 
 
 
В пыли томительных дорог
 
Окончив путь из веси дальной,
 
Ты станешь тихо на порог
 
Моей обители печальной.
 
 
 
В невозмутимой тишине,
 
К мерцанью свеч из мрака ночи
 
Ты подойдешь, потупив очи,
 
Ты ничего не скажешь мне.
 
 
 
Не засияют ярче свечи,
 
И за окном не дрогнет мрак,
 
И никакой дня нашей встречи
 
Не будет явлен внешний знак,
 
 
 
Но Божьим радуясь веленьям,
 
Согласованьям бытия,
 
Внезапным вспыхнет вдохновеньем
 
Душа усталая моя.
 
 
 
Так, верю я, — для дивной встречи
 
Предустановлен тайный срок.
 
Покойся ж, верный друг, далече,
 
Томи меня, жестокий рок!
 
 
  
«Обольщенья и печали…»
 
 
 
Обольщенья и печали,
 
Отойдите от меня.
 
Вы не раз меня венчали,
 
Чаровали, величали,
 
Слаще ночи, ярче дня.
 
 
 
Ваши ласки были жгучи,
 
Как лобзания бича, —
 
Но пора! Иные тучи
 
Надо мной, дорога круче, —
 
И к чертогу нет ключа.
 
 
  
«Почему не подчиняться?…»
 
 
 
Почему не подчиняться?
 
Почему не заблуждаться?
 
Есть ли где закон чужой?
 
И не я ли всё объемлю, —
 
Небо, пламя, воду, землю,
 
Созидающей душой?
 
 
 
Наслажденья и мученья,
 
Заблужденья и прозренья,
 
Всё свершаю только я,
 
Воздвигаю все стихии,
 
Все уделы роковые,
 
В самовольстве бытия.
 
 
  
«Равно для сердца мило…»
 
 
 
Равно для сердца мило,
 
Равно волнует кровь —
 
И то, что прежде было,
 
И то, что будет вновь,
 
И тёмная могила,
 
И светлая любовь.
 
 
 
А то, что длится ныне,
 
Что мы зовём своим,
 
В безрадостной пустыне
 
Обманчиво, как дым.
 
Томимся о святыне,
 
Завидуем иным.
 
 
  
«Светлой предутренней грёзой…»
 
 
 
Светлой предутренней грёзой,
 
Очерком тонким и нежным,
 
Девственно-белою розой
 
Светится в сердце мятежном, —
 
 
 
Нет, не земною женою,
 
Нет, не из дольных селений!
 
Это — туманной порою
 
Небом потерянный гений.
 
 
  
«В светлый день похоронили…»
 
 
 
В светлый день похоронили
 
Мы склонившуюся тень.
 
Кто безгласен был в могиле,
 
Тот воскрес в великий день, —
 
 
 
И светло ликует с нами,
 
Кто прошёл сквозь холод тьмы,
 
Кто измучен злыми снами
 
В тёмных областях зимы.
 
 
  
Иван-Царевич
 
 
 
Сел Иван-Царевич
 
На коня лихого.
 
Молвил нам Царевич
 
Ласковое слово:
 
 
 
«Грозный меч подъемлю,
 
В бой пойду я рано,
 
Заберу всю землю
 
Вплоть до океана».
 
 
 
Год проходит. Мчится
 
Вестник-воин бледный.
 
Он поспешно мчится,
 
Шлем иссечен медный.
 
 
 
«Сгибли наши рати
 
Силой вражьей злобы.
 
Кстати иль некстати,
 
Запасайте гробы.
 
 
 
Наш Иван-Царевич
 
Бился с многой славой». —
 
«Где ж Иван-Царевич?» —
 
«В битве пал кровавой».
 
 
  
«Давно в степи блуждая дикой…»
 
 
 
Давно в степи блуждая дикой,
 
Вдали от шумного жилья,
 
Внезапно благовест великий,
 
Соборный звон услышал я.
 
 
 
Охвачен трепетным смятеньем,
 
Забывши тесный мой шалаш,
 
Спешу к проснувшимся селеньям,
 
Твержу: «Товарищи, я — ваш!»
 
 
 
Унынье тёмное уснуло,
 
Оставил душу бледный страх, —
 
И сколько говора и гула
 
На перекрёстках и путях!
 
 
  
«Клеветники толпою чёрной…»
 
 
 
Клеветники толпою чёрной
 
У входа в город нам кричат:
 
«Вернитесь! То не звон соборный,
 
А возмущающий набат».
 
 
 
Но кто поверит лживым кликам?
 
Кому их злоба не ясна,
 
Когда в согласии великом
 
Встаёт родимая страна?