Том 7. Стихотворения

  
«Мечта далёких вдохновений…»
 
 
 
Мечта далёких вдохновений,
 
Любовь к иному бытию,
 
Стреми вдали от воплощений
 
Твою эфирную ладью.
 
 
 
С моим болезненным томленьем
 
Святой тоски не сочетай,
 
Обрадуй призрачным явленьем
 
И, невозвратная, растай.
 
 
  
«По тем дорогам, где ходят люди…»
 
 
 
По тем дорогам, где ходят люди,
 
В часы раздумья не ходи, —
 
Весь воздух выпьют людские груди,
 
Проснётся страх в твоей груди.
 
 
 
Оставь селенья, иди далёко,
 
Или создай пустынный край,
 
И там безмолвно и одиноко
 
Живи, мечтай и умирай.
 
 
  
«В чародейном, тёмном круге…»
 
 
 
В чародейном, тёмном круге,
 
  всё простив, что было днём,
 
Дал Я знак Моей подруге
 
  тихо вспыхнувшим огнём.
 
 
 
И она пришла, как прежде,
 
  под покровом темноты.
 
Позабыл Я все вопросы,
 
  и спросил Я: «Кто же ты?»
 
 
 
И она с укором кротким
 
  посмотрела на Меня.
 
Лик её был странно бледен
 
  в свете тайного огня.
 
 
 
Вкруг неё витали чары
 
нас обнявшего кольца, —
 
И внезапно стал Мне внятен
 
очерк близкого лица.
 
 
  
«Венком из руты увенчали…»
 
 
 
Венком из руты увенчали
 
Меня суровые печали, —
 
И охладела мысль моя,
 
В душе смирилася тревога,
 
Сужу отчётливо и строго,
 
Моей неправды не тая.
 
 
 
Не поклоняюсь я иному,
 
Ни богу доброму, ни злому,
 
Но и не спорю тщетно с ним:
 
Творцу ль сердиться на созданья?
 
Огню ль в минуту угасанья
 
Роптать на пепел и на дым?
 
 
 
Всё благо, — только это тело
 
В грехах и в злобе закоснело,
 
Но есть могила для него, —
 
И смерть бесстрастно я прославлю,
 
И так же всё легко поправлю,
 
Как создал всё из ничего.
 
 
  
«Преодолел я дикий холод…»
 
 
 
Преодолел я дикий холод
 
Земных страданий и невзгод,
 
И снова непорочно молод,
 
Как в первозданный майский год.
 
 
 
Вернувшись к ясному смиренью,
 
Чужие лики вновь люблю,
 
И снова радуюсь творенью,
 
И всё цветущее хвалю.
 
 
 
Привет вам, небеса и воды,
 
Земля, движенье и следы,
 
И краткий, сладкий миг свободы,
 
И неустанные труды.
 
 
  
«Огонь, пылающий в крови моей…»
 
 
 
Огонь, пылающий в крови моей,
 
Меня не утомил.
 
Ещё я жду, — каких-то новых дней,
 
Восстановленья сил.
 
 
 
Спешу забыть все виденные сны,
 
И только сохранить
 
Привычку к снам, — полуночной весны
 
Пылающую нить.
 
 
 
Всё тихое опять окрест меня,
 
И солнце и луна, —
 
Но сладкого, безумного огня
 
Душа моя полна.
 
 
  
«Все были сказаны давно…»
 
 
 
Все были сказаны давно
 
Заветы сладостной свободы, —
 
И прежде претворялись воды
 
В животворящее вино.
 
 
 
Припомни брак еврейский в Кане,
 
И чудо первое Христа, —
 
И омочи свои уста
 
Водою, налитой в стакане.
 
 
 
И если верный ученик
 
В тебе воскреснет, — ток прозрачный
 
Рассеет сон неволи мрачной,
 
Ты станешь светел и велик.
 
 
 
Что было светлою водою,
 
То сердцем в кровь претворено.
 
Какое крепкое вино!
 
Какою бьёт оно струёю!
 
 
  
«От курослепов на полях…»
 
 
 
От курослепов на полях
 
До ярко-знойного светила
 
В движеньях, звуках и цветах
 
Царит зиждительная сила.
 
 
 
Как мне не чувствовать её
 
И по холмам, и по оврагам!
 
Земное бытие моё
 
Она венчает злом и благом.
 
 
 
Волной в ручье моём звеня,
 
Лаская радостное тело,
 
Она несёт, несёт меня,
 
Её стремленьям нет предела.
 
 
 
Проснулся день, ликует твердь,
 
В лесу подружку птица кличет.
 
О, сила дивная, и смерть
 
Твоих причуд не ограничит!
 
 
  
«Яркой одет багряницей…»
 
 
 
Яркой одет багряницей,
 
Гладко власы расчесав,
 
Тихо идёт он с цевницей
 
Между увлаженных трав.
 
 
 
Очи отверстые кротки,
 
Как у невинных невест,
 
И на руке его чётки,
 
И на груди его крест.
 
 
 
Шествует тихо в зелёном
 
Благоуханном саду.
 
Чёрным одетый хитоном,
 
Робко за ним я иду.
 
 
  
«Целуйте руки…»
 
 
 
Целуйте руки
 
У нежных дев,
 
Широкий плащ разлуки
 
На них надев.
 
 
 
Целуйте плечи
 
У милых жён, —
 
Покой блаженной встречи
 
Им возведён.
 
 
 
Целуйте ноги
 
У матерей, —
 
Над ними бич тревоги
 
За их детей.