Том 7. Стихотворения
Часть 26 из 104 Информация о книге
«Не надейся на силу чудесную…»
Не надейся на силу чудеснуюПризорочной черты, —Покорила я ширь поднебесную,Одолеешь ли ты?Я широко раскрою объятия,Я весь мир обниму, —Заговоры твои и заклятияНи на что, ни к чему.Укажу я зловещему воронуНад тобою полет.Новый месяц по левую сторону,Ты увидишь, — взойдёт.На пути твоём вихри полдневныеЗакручу, заверчу,—Лихорадки и недуги гневныеНа тебя нашепчу.Всё покрою заразою смрадною,Что приветишь, любя,И тоской гробовой, беспощадноюИссушу я тебя.И ко мне ты покорно преклонишься,Призывая меня,И в объятьях моих ты схоронишьсяОт постылого дня.Тихая колыбельная
Много бегал мальчик мой.Ножки голые в пыли.Ножки милые помой.Моя ножки, задремли.Я спою тебе, спою:«Баю-баюшки-баю».Тихо стукнул в двери сон.Я шепнула: «Сон, войди».Волоса его, как лён,Ручки дремлют на груди, —И тихонько я пою:«Баю-баюшки-баю».«Сон, ты где был?» — «За горой». —«Что ты видел?» — «Лунный свет». —«С кем ты был?» — «С моей сестрой». —«А сестра пришла к нам?» — «Нет».Я тихонечко пою.«Баю-баюшки-баю».Дремлет бледная луна.Тихо в поле и в саду.Кто-то ходит у окна,Кто-то шепчет: «Я приду».Я тихохонько пою:«Баю-баюшки-баю».Кто-то шепчет у окна,Точно ветки шелестят:«Тяжело мне. Я больна.Помоги мне, милый брат».Тихо-тихо я пою:«Баю-баюшки-баю».«Я косила целый день.Я устала. Я больна».За окном шатнулась тень.Притаилась у окна.Я пою, пою, пою:«Баю-баюшки-баю».«Я осмеянный шел из собрания злобных людей…»
Я осмеянный шел из собрания злобных людей,В утомлённом уме их бесстыдные речи храня.Было тихо везде, и в домах я не видел огней,А морозная ночь и луна утешали меня.Подымались дома серебристою сказкой кругом,Безмятежно сады мне шептали о чём-то святом,И, с приветом ко мне обнажённые ветви склоня,Навевая мечты, утешали тихонько меня.Улыбаясь мечтам и усталые взоры клоня,Я по упицам шёл, очарованный полной луной,И морозная даль, серебристой своей тишинойУтишая тоску, отзывала от жизни меня.Под ногами скрипел весь обвеянный чарами снег,Был стремителен бег легких туч на далёкий ночлег,И, в пустынях небес тишину ледяную храня,Облака и луна отгоняли тоску от меня.«Мельканье изломанной тени…»
Мельканье изломанной тени,Испуганный смертию взор.Всё ниже и ниже ступени,Всё тише рыдающий хор.Нисходят крутые ступени,Испуган разлукою взор.Дрожат исхудалые руки,Касаясь холодной стены.Протяжным стенаньем разлукиИспуганы тёмные сны.Протяжные стоны разлукиДрожат у холодной стены.Под чёрной и длинной вуальюДве урны полны через край…О песня, надгробной печальюБылую любовь обвевай!Отравлено сердце печалью,Две урны полны через край.«Уйди, преступный воин!..»
«Уйди, преступный воин!Ты больше недостоинВ сраженьях с нами быть,Копьё ломать в турнире,И на весёлом пиреИз общей чаши пить».Идёт он, восклицая:«За что напасть такая?Я ложно осуждён!»И слышит рёв проклятийЕго былых собратий,И смех пажей да жён.Как рыцарь осуждённый,Надменных прав лишённый,Без шлема и без лат,От буйного турнира, —От радостного мираИду, тоской объят,И сам себе пеняю,Хотя вины не знаю,Не знаю за собой, —Зачем в турнир весёлый,Надев доспех тяжёлый,Пошёл я за толпой.Возвращение
Медлительные взоры к закату обращая,Следя за облаками и за полётом птиц,Сидела при дороге красавица лесная, —И зыблилась тихонько, мечту и тень роняяНа смуглые ланиты, густая сень ресниц.Она припоминала в печальный час вечернийТаинственные дали, — родимые края,Где облако понятней, где роща суеверней, —Куда, былая фея, любовию дочернейВлеклась она, страдая и грусть свою тая.Был день: презревши чары и прелести ночные,С жезлом своим волшебным рассталася она,Венок благоуханный сняла с чела впервые,И, как простая дева, в обители простыеВошла, и человеку женою отдана.На дальнем горизонте синеющей чертоюВиднелся лес дремучий, — то лес её родной…Туда она глядела вечернею зарёю, —Оттуда к ней домчался с призывною тоскоюЛазурный тихий голос: «Вернись, дитя, домой».И в голосе далёком ей слышалось прощенье,Она улыбкой тихой ответила на зов,С людьми не попрощалась, оставила селеньеИ быстро тенью лёгкой исчезла в отдаленье…Влекла её в отчизну дочерняя любовь.