Том 7. Стихотворения

  
«Люблю моё молчанье…»
 
 
 
Люблю моё молчанье
 
В лесу во тьме ночей
 
И тихое качанье
 
Задумчивых ветвей.
 
Люблю росу ночную
 
В сырых моих лугах
 
И влагу полевую
 
При утренних лучах.
 
Люблю зарёю алой
 
Весёлый холодок,
 
И бледный, запоздалый
 
Рыбачий огонёк.
 
Тогда успокоенье
 
Нисходит на меня,
 
И что мне всё томленье
 
Пережитого дня!
 
Я всем земным простором
 
Блаженно замолчу
 
И многозвёздным взором
 
Весь мир мой охвачу.
 
Закроюсь я туманом
 
И волю дам мечтам,
 
И сказочным обманом
 
Раскинусь по полям.
 
 
  
«Есть соответствия во всем…»
 
 
 
Есть соответствия во всем, —
 
Не тщетно простираем руки:
 
В ответ на счастье и на муки
 
И смех и слёзы мы найдем,
 
 
 
И если жаждем утешенья,
 
Бежим далёко от людей.
 
Среди лесов, среди полей
 
Покой, безмыслие, забвенье.
 
 
 
Ветвями ветер шелестит,
 
Трава травою так и пахнет.
 
Никто в изгнании не чахнет,
 
Не презирает и не мстит.
 
 
 
Так, доверяяся природе,
 
Наперекор судьбе, во всём
 
Мы соответствия найдём
 
Своей душе, своей свободе.
 
 
  
«Постройте чертог у потока…»
 
 
 
Постройте чертог у потока
 
В таинственно-тихом лесу,
 
Гонцов разошлите далёко,
 
Сберите живую красу, —
 
  Детей беспокровных,
 
  Голодных детей
 
Ведите в защиту дубровных
 
  Широких ветвей.
 
 
 
Проворные детские ноги
 
В зелёном лесу побегут
 
И в нём молодые дороги
 
  Себе обретут,
 
Возделают детские руки
 
Эдем, для работы сплетясь, —
 
И зой их весёлые звуки
 
Окличет, в кустах притаясь.
 
 
  
«На меня ползли туманы…»
 
 
 
На меня ползли туманы
 
Заколдованного дня,
 
Чародейства и обманы
 
Выходили на меня,
 
Мне безликие грозили,
 
Мне полуденная мгла
 
Из дорожной серой пыли
 
Вихри зыбкие вила.
 
 
 
Но таинственное слово
 
Начертал я на земле, —
 
Обаянья духа злого
 
Робко замерли во мгле.
 
Без меча вошёл я смело
 
В ту заклятую страну,
 
Где так долго жизнь коснела
 
И покорствовала сну.
 
 
 
Вражья сила разливала
 
Там повсюду страх и тьму, —
 
Там царевна почивала,
 
Сидя с прялкой в терему, —
 
Замерла у дивной пряхи
 
С нитью тонкою рука;
 
Ветер стих на буйном взмахе,
 
Ставнем двинувши слегка.
 
 
 
Я вошёл в её светлицу,
 
Победитель темных сил,
 
И красавицу-девицу
 
Поцелуем разбудил.
 
Очи светлые открыла,
 
И зарделась вдруг она,
 
И рукой перехватила
 
Лёгкий взмах веретена.
 
 
  
«Благословляю, жизнь моя…»
 
 
 
Благословляю, жизнь моя,
 
  Твои печали.
 
Как струи тихого ручья,
 
Мои молитвы зазвучали.
 
 
 
Душевных ран я не таю,
 
Благословив моё паденье.
 
Как ива к тихому ручью,
 
К душе приникло умиленье.
 
 
  
«Широкие улицы прямы…»
 
 
 
Широкие улицы прямы,
 
И пыльно, и мглисто в дали,
 
Чуть видны далёкие храмы, —
 
О, муза, ликуй и хвали!
 
 
 
Для камней, заборов и пыли
 
Напевы звенящие куй,
 
Забудь про печальные были, —
 
О, муза, хвали и ликуй!
 
 
 
Пройдут ли, внезапны и горды,
 
Дерзнувшие спорить с судьбой, —
 
Встречай опьяневшие орды
 
Напевом, зовущим на бой.
 
 
  
«Дети радостей и света…»
 
 
 
Дети радостей и света,
 
Нет границ вам, нет завета,
 
  Нет помех, —
 
Вы и в городе храните,
 
На асфальте, на граните
 
  Резвый смех.
 
 
 
Посреди толпы болтливой
 
Вы с улыбкою счастливой
 
  Надо мной,
 
И за вашею оградой
 
В шумный мир иду с отрадой
 
  Неземной.
 
 
  
«О, жизнь моя без хлеба…»
 
 
 
О, жизнь моя без хлеба,
 
Зато и без тревог!
 
Иду. Смеётся небо,
 
Ликует в небе Бог.
 
 
 
Иду в широком поле,
 
В уныньи тёмных рощ,
 
На всей на вольной воле,
 
Хоть бледен я и тощ.
 
 
 
Цветут, благоухают
 
Кругом цветы в полях,
 
И тучки тихо тают
 
На ясных небесах.
 
 
 
Хоть мне ничто не мило,
 
Всё душу веселит.
 
Близка моя могила,
 
Но это не страшит.
 
 
 
Иду. Смеётся небо,
 
Ликует в небе Бог.
 
О, жизнь моя без хлеба,
 
Зато и без тревог!