Том 7. Стихотворения

Часть 13 из 104 Информация о книге
  «Холод повеял в окно…»
     Холод повеял в окно, —
   И затворилось оно.
 
  Снова один я, и в мире живом,
 И не обманут промчавшимся сном.
 
    Снова я грустен и нем.
   Где же мой кроткий Эдем?
 
  Пёстрым узором напрасно дразня,
 Тёмные стены глядят на меня.
 
    Скучная лампа горит.
   Скучная книга лежит.
 
 
  «Там тишина с мечтой сплеталась…»
   Там тишина с мечтой сплеталась
 В кругу безветренных берёз,
 И безнадёжность улыбалась
 Толпе больных и жалких грёз.
 
  Хотело сердце лицемерить,
 И очи — слёзы проливать,
 И как-то странно было верить,
 И как-то страшно было ждать.
 
  И всё томительно молчало, —
 Уже природа не жила,
 И не стремилась, не дышала,
 И не могла, и не была.
 
 
  «Этот зыбкий туман над рекой…»
   Этот зыбкий туман над рекой
 В одинокую ночь, при луне, —
 Ненавистен он мне, и желанен он мне
 Тишиною своей и тоской.
 
  Я забыл про дневную красу,
 И во мглу я тихонько вхожу,
 Еле видимый след напряжённо слежу,
 И печали мои одиноко несу.
 
 
  «Отрок сидит у потока…»
   Отрок сидит у потока.
 Ноги целует волна.
 Сказки о скрытом глубоко
 Тихо лепечет она.
 
  «Что же томиться тревогой,
 Вздохи стесняя в груди!
 Тихой подводной дорогой
 Смело отсюда уйди.
 
  Эти отребья пусть канут
 В омут глубокий на дне.
 Дивные дива предстанут
 Перед тобой в глубине.
 
  На землю там непохоже,
 И далеко от небес.
 Людям изведать негоже
 Тайну подводных чудес.
 
  Наши подводные чуда,
 Правда, нетрудно узнать,
 Но уж вернуться оттуда
 Ты не захочешь опять.
 
  Все усмиривши тревоги,
 Все успокоив мечты,
 С тихой и тайной дороги
 Ввек не воротишься ты».
 
 
  «В истоме тихого заката…»
   В истоме тихого заката
 Грустило жаркое светило.
 Под кровлей ветхой гнулась хата,
 И тенью сад приосенила.
 Березы в нём угомонились
 И неподвижно пламенели.
 То в тень, то в свет переносились
 Со скрипом зыбкие качели.
 
  Печали ветхой злою тенью
 Моя душа полуодета,
 И то стремится жадно к тленью,
 То ищет радостей и света.
 И покоряясь вдохновенно
 Моей судьбы предначертаньям,
 Переношусь попеременно
 От безнадёжности к желаньям.
 
 
  «Ещё томительно горя…»
   Ещё томительно горя,
 Не умер тихий день.
 Ещё усталая заря
 Не вовсе погрузилась в тень, —
 
  Но чуть заметный серп луны
 Уже над миром занесён,
 Уже дыханьем тишины
 Простор полей заворожён.
 
  И есть предчувствие во всём
 Святых и радостных чудес, —
 В дали долин, в тиши небес,
 И в сердце трепетном моём;
 
  И как далёкий, тихий звон, —
 Дыханье вещей тишины;
 И одинокий серп луны
 Уже над миром занесён.
 
 
  «Я душой умирающей…»
   Я душой умирающей
 Жизни рад и не рад,
 И от бури взывающей
 Не ищу я оград.
 
  Я беспечной улыбкою
 Отвечаю грозе,
 И покорностью зыбкою
 Я подобен лозе.
 
  Верю сказке божественной,
 Вижу дивные сны.
 Что мне радость торжественной
 Нерастленной весны!
 
  Что мне звёзды небесные,
 Их таинственный строй!
 Что мне торжища тесные
 И телец золотой!
 
  Горько пахнет известкою
 В переулке моём.
 Я дорогою жёсткою
 Пробираюсь в мой дом.
 
  Там дыхание ладана
 Все мерещится мне.
 Там святыня угадана
 В неземной тишине.
 
  Бесконечность страдания
 В тех стенах вмещена,
 И тоска умирания,
 Как блаженство, ясна.
 
 
  «Он шёл путём зелёным…»
   Он шёл путём зелёным
 В неведомую даль.
 За ним с протяжным стоном
 Влеклась его печаль,
 Цеплялась за одежду,
 Хотела удержать,
 Последнюю надежду
 Старалась отогнать.
 
  Но тихие лампады
 Архангелы зажгли,
 Суля ему отрады
 В неведомой дали.
 И нежное дыханье
 В безрадостную тьму
 Блаженное мечтанье
 Навеяло ему.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница