Том 7. Изборник. Рукописные книги

Послание:
 
 
Мой друг, тоска идёт зевакам,
 
Приличны лай и вой собакам,
 
Смешна унылость для орла.
 
На сорных берегах канавы
 
Сквозь камень прорастают травы,
 
И жизнь на всех путях мила.
 
 
  
«В норе темно и мглисто…»
 
 
 
В норе темно и мглисто,
 
Навис тяжёлый свод,
 
А под норою чисто
 
Стремленье горных вод.
 
 
 
Нору мою оставлю,
 
Построю крепкий дом,
 
И не простор прославлю,
 
Не светлый водоём,
 
 
 
Прославлю я ограды,
 
И крепость новых стен,
 
И мирные отрады,
 
И милый сердцу плен.
 
 
 
Тебя, оград строитель,
 
Прославить надо мне.
 
Ликующий хранитель,
 
Живи в моём огне.
 
 
 
Все ночи коротая
 
В сырой моей норе
 
И утром насекая
 
Заметки на коре,
 
 
 
Скитаяся в пустыне,
 
В пыли дневных дорог,
 
В безрадостной гордыне
 
Я сердцем изнемог.
 
 
 
Устал я. Сердцу больно.
 
Построить дом пора.
 
Скитаний мне довольно!
 
Прощай, моя нора!
 
 
 
Хочу я новоселья,
 
Хочу свободных слов,
 
Цветов, огней, веселья,
 
Вина, любви, стихов!
 
 
  
«Под лёгкою мглою тумана…»
 
 
 
Под лёгкою мглою тумана
 
Теперь обращается в когда-то.
 
Сладостней нет обмана,
 
Чем эта сказка заката.
 
 
 
Люди дневные, глядите ж,
 
Как мерцают золотые главы,
 
И таинственный город Китеж
 
В сиянии вечной славы.
 
 
 
Горестна для сердца утрата,
 
Не хочет оно быть терпеливым,
 
Но не умерло то, что когда-то
 
Верным воздвиглось порывом.
 
 
 
Стремитесь во мглистые дали,
 
Не верьте, что время необратимо, –
 
В томленьях творческой печали
 
Минувшее не проходит мимо.
 
 
 
В неисчислимых обителях Бога
 
Пространство и время безмерно.
 
Не говорите, что сокровищ там много, –
 
Там всё сохранилося верно.
 
 
  
«Я испытал превратности судеб…»
 
 
 
Я испытал превратности судеб,
 
И видел много на земном просторе,
 
  Трудом я добывал свой хлеб,
 
  И весел был, и мыкал горе.
 
 
 
На милой, мной изведанной земле
 
Уже ничто теперь меня не держит,
 
  И пусть таящийся во мгле
 
  Меня стремительно повержет.
 
 
 
Но есть одно, чему всегда я рад
 
И с чем всегда бываю светло-молод, –
 
  Мой труд. Иных земных наград
 
  Не жду за здешний дикий холод.
 
 
 
Когда меня у входа в Парадиз
 
Суровый Пётр, гремя ключами, спросит:
 
  «Что сделал ты?» – меня он вниз
 
  Железным посохом не сбросит.
 
 
 
Скажу: «Слагал романы и стихи,
 
И утешал, но и вводил в соблазны,
 
  И вообще мои грехи,
 
  Апостол Пётр, многообразны.
 
 
 
Но я – поэт». – И улыбнётся он,
 
И разорвёт грехов рукописанье.
 
  И смело в рай войду, прощён,
 
  Внимать святое ликованье,
 
 
 
Не затеряется и голос мой
 
В хваленьях ангельских, горящих ясно.
 
  Земля была моей тюрьмой,
 
  Но здесь я прожил не напрасно.
 
 
 
Горячий дух земных моих отрав,
 
Неведомых чистейшим серафимам,
 
  В благоуханье райских трав
 
  Вольётся благовонным дымом.
 
 
  
Туманы над Волгою
   
«Туманы над Волгою милой…»
 
 
 
Туманы над Волгою милой
 
Не спорят с моею мечтой,
 
И всё, что блистая томило,
 
За мглистою никнет чертой.
 
 
 
Туманы над милою Волгой
 
В забвении тусклых болот
 
Пророчат мне счастья недолгий,
 
Но сладостно-ясный полёт.
 
 
  
«Сквозь туман едва заметный…»
 
 
 
Сквозь туман едва заметный
 
Тихо блещет Кострома,
 
Словно Китеж, град заветный, –
 
Храмы, башни, терема.
 
 
 
Кострома – воспоминанья,
 
Исторические сны,
 
Легендарные сказанья,
 
Голос русской старины,
 
 
 
Уголок седого быта,
 
Новых фабрик и купцов,
 
Где так много было скрыто
 
Чистых сил и вещих снов.
 
 
 
В золотых венцах соборов
 
Кострома, светла, бела,
 
В дни согласий, в дни раздоров
 
Былью русскою жила.
 
 
 
Но от этой были славной
 
Сохранила что она?
 
Как в Путивле Ярославна,
 
Ждёт ли верная жена?
 
 
  
«Туман и дождь. Тяжёлый караван…»
 
 
 
Туман и дождь. Тяжёлый караван
 
Лохматых туч влачится в небе мглистом.
 
Лесною гарью воздух горько пьян,
 
И сладость есть в дыхании смолистом,
 
И радость есть в уюте прочных стен,
 
И есть мечта, цветущая стихами.
 
Печальный час, и ты благословен
 
Любовью, сладкой памятью и снами.