Том 7. Изборник. Рукописные книги

  
«Он не знает, но хочет…»
 
 
 
Он не знает, но хочет, –
 
Оттого возрастает, цветёт,
 
Ароматные сладости точит,
 
И покорно умрёт.
 
Он не знает, но хочет.
 
 
 
Непреклонная воля
 
Родилася во тьме.
 
Только выбрана доля –
 
Та иль эта – в уме,
 
Но темна непреклонная воля.
 
 
 
Умереть или жить,
 
Расцвести ль, зазвенеть ли,
 
Завязать ли жемчужную нить,
 
Разорвать ли лазурные петли,
 
Всё равно – умереть или жить.
 
 
  
«Мой ландыш белый вянет…»
 
 
 
Мой ландыш белый вянет,
 
Но его смерть не больная.
 
Его ничто не обманет,
 
Потому что он хочет не зная,
 
 
 
И чего хочет, то будет,
 
Чего не будет, не надо.
 
Ничто его не принудит,
 
И увяданье ему отрада.
 
 
 
Единая Воля повсюду,
 
И к чему мои размышленья?
 
Надо поверить чуду
 
Единого в мире хотенья.
 
 
  
«И я возник из бездны дикой…»
 
 
 
И я возник из бездны дикой,
 
  И вот цвету,
 
И созидаю мир великий, –
 
  Мою мечту.
 
 
 
А то, что раньше возникало, –
 
  Иные сны, –
 
Не в них ли кроется начало
 
  Моей весны?
 
 
 
Моя мечта – и все пространства,
 
  И все чреды,
 
Весь мир – одно моё убранство,
 
  Мои следы.
 
 
 
И если ныне в бедном теле
 
  Так тесно мне, –
 
Утешусь я в ином пределе,
 
  В иной стране.
 
 
  
«В последнем свете злого дня…»
 
 
 
В последнем свете злого дня,
 
В паденьи сил, в затменьи Бога,
 
Перед тобой Моя дорога.
 
Приди ко Мне, люби Меня.
 
 
 
В мирах всё призрачно и тленно,
 
Но вот Я заповедь даю,
 
Она вовеки неизменна:
 
Люби Меня и жизнь Мою.
 
 
 
Я – всё во всём, и нет Иного.
 
Во Мне родник живого дня.
 
Во тьме томления земного
 
Я – верный путь. Люби Меня.
 
 
  
«То не слёзы, – только росы, только дождь…»
 
 
 
То не слёзы, – только росы, только дождь,
 
Не раздумье, – только тени тёмных рощ,
 
И не радость, – только блещет яркий змей, –
 
Всё же плакать и смеяться ты умей!
 
Плоть и в свете неподвижна и темна,
 
Над огнями бездыханна, холодна.
 
В тёмном мире неживого бытия
 
Жизнь живая, солнце мира – только Я.
 
 
  
«Не говори, что здесь свобода…»
 
 
 
Не говори, что здесь свобода,
 
И не хули моих вериг, –
 
И над тобою, мать-природа,
 
Мои законы Я воздвиг.
 
 
 
Я начертал мои законы
 
На каждом камне и стволе.
 
Звени, ручей, лобзая склоны,
 
Влачись по низменной земле.
 
 
 
Ласкайся к змею золотому,
 
Прозрачный пар, стремися ввысь,
 
Но к лону тёмному, земному
 
В свой срок послушно воротись.
 
 
 
Простора нет для своеволья, –
 
В свой срок и птицам, и цветам
 
Я, жизнь им давший и раздолья,
 
В земле успокоенье дам.
 
 
  
«Нет, не одно только горе…»
 
 
 
Нет, не одно только горе, –
 
Есть же на свете
 
Алые розы и зори,
 
И беззаботные дети.
 
 
 
Пусть в небесах догорают
 
  Зори так скоро,
 
Пусть наши розы роняют
 
  Скоро уборы,
 
 
 
Пусть омрачаются рано
 
Властию зла и обмана
 
Детские взоры, –
 
Розы, и зори, и дети
 
Будут на пасмурном свете.
 
 
  
«Маленькие кусочки счастья, не взял ли я вас от жизни?…»
 
 
 
Маленькие кусочки счастья, не взял ли я вас от жизни?
 
 
 
Дивные и мудрые книги,
 
таинственные очарования музыки,
 
умилительные молитвы,
 
невинные, милые детские лица,
 
сладостные благоухания,
 
и звёзды, – недоступные, ясные звёзды!
 
 
 
О, фрагменты счастья, не взял ли я вас от жизни!
 
 
 
Что же ты плачешь, мое сердце, что же ты ропщешь?
 
 
 
Ты жалуешься:
 
«Кратким,
 
и более горьким, чем сладким,
 
обманом промчалась жизнь,
 
и её нет».
 
 
 
Успокойся, сердце мое, замолчи.
 
Твои биения меня утомили.
 
И уже воля моя отходит от меня.
 
 
  
«Белый мой цветок, таинственно-прекрасный…»
 
 
 
Белый мой цветок, таинственно-прекрасный,
 
Из моей земли, из чёрной ты возник,
 
На меня глядишь ты, нежный и безгласный,
 
И понятен мне безмолвный твой язык.
 
 
 
Ты возник из тьмы, моей мечте навстречу,
 
Ты зовёшь туда, откуда вышел ты, –
 
Я твоим вещаньям не противоречу,
 
К твоему дыханью наклонив мечты.