Том 6. Одна любовь. Небо голубое. Соборный благовест

  
Взлетающим
 
 
 
Хотя б вы нам и обещали
 
Завоевание луны,
 
Но всё ещё небес скрижали
 
Дня ваших крыл запрещены,
 
 
 
И всё ещё безумство радо
 
Ковать томительные сны
 
Над плитами земного ада
 
Под гулы тусклой глубины.
 
 
 
И всё ещё разумной твари
 
Века неволи суждены –
 
Томиться в длительном угаре
 
Всегда сжигаемой весны.
 
 
  
Додо
 
 
 
Бедная птица Додо!
 
Где ты построишь гнездо?
 
 
 
Было уютно в гнёздышке старом, –
 
Сгублена роща ярым пожаром.
 
 
 
Птенчиков огненный шквал
 
Горькой золой заметал.
 
 
 
Весело было в гнёздышке милом, –
 
Стала вся роща полем унылым.
 
 
 
Будет над рощей летать
 
И без конца тосковать
 
 
 
Бедная птичка! Только ль привычка –
 
Каждое утро писк-перекличка?
 
 
 
Плачет росою туман,
 
Сердце багряно от ран,
 
 
 
И под золою, пыль доедая,
 
Бегают искры, стая живая.
 
 
 
Бедная птица Додо!
 
Где же совьёшь ты гнездо?
 
 
  
Певице
 
 
О. Н. Бутомо-Названовой
 
 
 
О, если б в наши дни гоненья,
 
Во дни запёчатлённых слов
 
Мы не слыхали песнопенья
 
И мусикийских голосов, –
 
 
 
Как мы могли бы эту муку
 
Безумной жизни перенесть!
 
Но звону струн, но песен звуку
 
Ещё простор и воля есть.
 
 
 
О, вдохновенная певица,
 
Зажги огни и сладко пой,
 
Чтоб песня реяла, как птица,
 
Над очарованной толпой,
 
 
 
А я прославлю звук звенящий,
 
Огонь ланит, и гордый взор,
 
И песенный размах, манящий
 
На русский сладостный простор!
 
 
  
Я любила
 
 
 
«Я любила, я любила,
 
Потому и умерла!»
 
Как заспорить с любой милой,
 
Как сказать: «С ума сошла!»
 
 
 
«Мне покойно в белом гробе.
 
Хорошо, что здесь цветы.
 
Погребенья час не пробил,
 
И ещё со мною ты.
 
 
 
Всё минувшее бесследно.
 
Я – совсем уже не та.
 
Но не бойся любы бледной,
 
Поцелуй мои уста.
 
 
 
Были пламенны и алы,
 
Вот, – недвижны и бледны.
 
Милый, пей их нежный холод,
 
Снова тки, как прежде, сны.
 
 
 
Не хочу, чтоб скоро умер, –
 
Мне одной пускаться в путь,
 
Без тебя в прохладном доме
 
Хоть немного отдохнуть.
 
 
 
Я любила, я любила,
 
Оттого и умерла!»
 
Как заспорить с любой милой,
 
Как сказать: «С ума сошла!
 
 
 
Здесь не гроб, а только койка,
 
Не кладбище, жёлтый дом».
 
Вдруг запела: «Гайда, тройка!
 
Снег пушистый, мы вдвоём».
 
 
  
Иоанн Грозный
 
 
 
Сжигаемый пламенной страстью,
 
Мечтатель, творец и тиран,
 
Играя безмерною властью,
 
Царил на Руси Иоанн.
 
 
 
Он крепко слился поцелуем
 
С тобой, проливающей кровь,
 
Тобой он был пьяно волнуем,
 
О жизнь! О безумство-любовь!
 
 
 
Он смертных покоев не ведал,
 
Он знал только прелести мук
 
И жертвам терзаемым не дал
 
Отрады покойных разлук.
 
 
 
Чтоб мёртвых тревожить, синодик
 
Кровавая память вела,
 
Стремя его вечно к свободе,
 
К азийской несдержности зла.
 
 
 
А просто, – он был неврастеник,
 
Один из душевных больных.
 
В беспутной глуши деревенек
 
Таится немало таких.
 
 
  
Навеки тёмный
 
 
 
Кто-то, чёрный и покорный, кнопку повернул,
 
И хрусталь звенящим блеском встретил зыбкий гул.
 
 
 
Здесь когда-то, кто-то ясно пировал,
 
И когда-то, кто-то сердце заковал.
 
 
 
Лёгкая русалка заглянула к ним в окно, –
 
Кто-то вздрогнул и подумал: «Всё равно».
 
 
 
И отвёл глаза от заоконной темноты,
 
И смотрел, навеки тёмный, на вино и на цветы.
 
 
  
Астероид
 
 
 
В путях надмарсовых стремлюсь вкруг солнца я,
 
Земле неведомый и тёмный астероид.
 
Расплавленный металл – живая кровь моя,
 
  И плоть моя – трепещущий коллоид.
 
 
 
Приникнуть не могу к тебе, земной двойник,
 
Отвеян в пустоту дыханием Дракона.
 
Лишь издали гляжу на солнцев светлый лик,
 
  И недоступно мне земное лоно.
 
 
 
Завидую тебе: ты волен, слабый друг,
 
Менять свои пути, хотя и в малом круге,
 
А мой удел – чертить всё тот же вечный круг
 
  Всё в той же бесконечно-скучной вьюге.
 
 
  
Путь
   
Пернатая стрела
 
 
 
Для тебя, ликующего Феба,
 
Ясны начертанья звёздных рун.
 
Светлый бог! Ты знаешь тайны неба,
 
Движешь солнцы солнц и луны лун.
 
 
 
Что тебе вся жизнь и всё томленье
 
На одной из зыблемых земель!
 
Но и мне ты даришь вдохновенье.
 
Завиваешь Вакхов буйный хмель,
 
 
 
И мечтой нетленной озлатило
 
Пыльный прах на медленных путях
 
Солнце, лучезарное светило.
 
Искра ясная в твоих кудрях.
 
 
 
От тебя, стремительного бога,
 
Убегают, тая, силы зла,
 
И твоя горит во мне тревога.
 
Я – твоя пернатая стрела.
 
 
 
Мне ты, Феб, какую цель наметил,
 
Как мне знать, и как мне разгадать!
 
Но тобою быстрый лёт мой светел,
 
И не мне от страха трепетать.
 
 
 
Пронесусь над косными путями.
 
Прозвучу, как горняя свирель,
 
Просияю зоркими лучами,
 
И вонжусь в намеченную цель.