Том 5. Война. Земля родная. Алый мак. Фимиамы

Часть 2 из 38 Информация о книге
  Обстрелян
   Душа была тревогами томима
 До первого решительного дня,
 До первой пули, пролетевшей мимо,
 Пронзившей воздух где-то близ меня.
 
  Как будто в сердце мне она вонзилась,
 Лишь для меня свершая свой полёт,
 И странно всё во мне переменилось,
 И знаю я, что я уже не тот.
 
  И строй природы дивно перестроен,
 И стал иным весь образ бытия.
 И где же мирный я? Я – только воин.
 Всегда передо мною смерть моя.
 
  Ползёт ко мне за каждою горою,
 И стережёт меня за каждым пнём,
 И каждый раз я утренней зарёю
 Встречаюся как бы с последним днём.
 
  Всё то, что было прежде непонятно,
 Здесь понял я, склонившийся к ружью,
 И потому, сражённый многократно,
 Теперь врага бестрепетно убью.
 
  И никогда тоскующая совесть
 Не будет мне когтями сердце рвать,
 Хотя бы дел моих отважных повесть
 Мне правнукам пришлося рассказать.
 
 
  На подвиг
   Какой я был бессильный!
 Никому я не мог помочь.
 На меня тоской могильной
 Веяла лютая ночь.
 
  Я вышел в ратное поле,
 Сражаюсь за святую Русь.
 Вся жизнь моя в Божьей воле,
 И я ничего не страшусь.
 
  В ратном поле не боится
 Тело моё трудных дней,
 И у сердца не гнездится,
 Не томит его тихий змей.
 
  Что мне Господь ни судит,
 Умру ли, домой ли вернусь,
 Сердце моё биться будет
 Любовью к тебе, моя Русь.
 
 
  Вильгельм Второй
   Он долго угрожал, безумно смел,
 Бренча мечом, он вызвал бурю мщенья.
 Вокруг своей страны сковать сумел
 Вильгельм кольцо холодного презренья.
 
  На землю падает кровавый дождь,
 И многих рек от крови темны воды.
 Жестокость и разбой! Безумный вождь!
 На что же он ведёт свои народы?
 
  В неправедно им начатой войне
 Ему мечтается какая слава?
 Что обещает он своей стране?
 Какая цель? Париж или Варшава?
 
  Для прусских юнкеров земля славян,
 И для германских фабрикантов рынки?
 Нет, близок час, – и он, от крови пьян,
 Своей империи свершит поминки.
 
 
  Дух Берлина
     Ты ли, пасмурный Берлин,
 Хочешь, злобствуя неутомимо,
   Притязать на блеск Афин
 И на славу царственного Рима?
 
    О мещанская страна!
 Всё, что совершается тобою, –
   Труд, наука, мир, война,
 Уж давно осуждено судьбою.
 
    Принуждённость долгих дней,
 Плен души и скучные обряды,
   Равнодушный блеск огней
 На задвижках и замках ограды, –
 
    Божий гнев отяготел
 На твоих неправедных границах.
   Сила – только сила тел.
 Правда – лишь в украшенных гробницах.
 
    То, что было блеск ума,
 Облеклося тусклою рутиной,
   И Германия сама
 Стала колоссальною машиной.
 
 
  Фридрихштрассе
   Здесь не надо мечтать, ни к чему размышлять
     О тихом часе.
 Ни одна из богинь не сойдёт погулять
     На Фридрихштрассе.
 
  И на что бы могла простереть свою власть
     Мечта в Берлине?
 Нет, я даже готов и природу проклясть,
     Идя in's Grüne.
 
 
  Побеждайте
   Побеждайте Сатану!
 Сатана безумства хочет,
 И порочит он войну,
 И бессилие пророчит.
 
  Правда, радость и любовь
 Не погибнут в лютом бое.
 Мы даём войне иное,
 Проливая нашу кровь.
 
  Что Господь нам заповедал?
 В ад сходил и сам Господь,
 И земле и казни предал
 Он божественную плоть.
 
  Кровь, и подвиг, и страданье,
 И дерзанье до конца,
 И тернового венца
 Опьянённое лобзанье.
 
 
  Бельгиец
   Я – мирный гражданин страны родной,
 Торгую в Конго я слоновой костью,
 Но дерзостно нарушен мой покой
 Тевтонскою воинственною злостью.
 
  Кирпичный дом, построенный отцом,
 Угрозами мрачат аэропланы,
 А на дорогах пыль стоит столбом,
 И нагло мчатся прусские уланы.
 
  Заклятье смерти снова разлито
 На веси и поля родного края,
 Но в чём же виноват я? сделал что?
 И в чём повинна сторона родная?
 
  Я не хочу войны, но воевать
 С презрителем границ я крепко буду,
 Хотя б его тьмочисленная рать
 Несла смятение и смерть повсюду.
 
  Бестрепетно я встречу дни тревог,
 Воинственных отцов я вспомню песни.
 Благослови мой труд, великий Бог!
 Ты, доблесть прадедов моих, воскресни!
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница