Том 5. Война. Земля родная. Алый мак. Фимиамы
Часть 18 из 38 Информация о книге
«Пришли уставленные сроки…»
Пришли уставленные сроки,И снова я, как раб, идуСвершать ненужные уроки,Плодить пустую меледу.Потом унылый вечер будет,И как мне милый труд свершить,Когда мечты мои остудитВсё, что придётся пережить!Потом полночные печалиПридут с безумною тоской,И развернут немые дали,Где безнадёжность и покой.«Случайно всё, и всё мертво…»
Случайно всё, и всё мертво, –Дела, предметы и слова.Не хочет жизни божествоИль жизнь не хочет божества?Вставала ясная заря,Туман вздымался до небес,И улыбался, весь горя,Навстречу дню безмолвный лес.Но загорелся лютый змей,И тяжким зноем говорит,Что вереница праздных днейБесследно в вечность пролетит.«Ты вся горела нетерпеньем…»
Ты вся горела нетерпеньем,Искала верного пути,И заразилась опасеньем,Что в жизни цели не найти.С тоской мучительной и жаднойПоследний призрак ловишь тыКогда-то светлой и отрадной,Теперь тускнеющей мечты.Тебе казалось, что в ней силаНесокрушимая была;Но жизнь мечту твою разбила,И что взамен тебе дала?В твоей душе растёт тревога,Ты видишь в жизни только ложь,И разум повторяет строго,Что вместо свергнутого богаИного ты уж не найдёшь.Ослеплена житейской ложью,Ты вся склонялась к божеству,Ко Мне ж идти по бездорожьюЕщё не хочешь, – не зову.«Лиса в капкане…»
Лиса в капкане,И как ни рваться, ни тужить,В чужом, обманщица, обманеТебе глаза смежить.На свете так ведётся,Наш спор сама судьба решай, –Летит орёл, осина гнётся,Цветёт лишай.«Он песни пел, пленял он дев…»
Он песни пел, пленял он дев,Владел и шпагой, и гитарой.Пройдёт, – и затихает гневУ ведьмы даже самой ярой.И жён лукавая хвала,И дев мерцающие взоры!Но бойтесь, – у богини злаНеотвратимы приговоры.Она предстала перед нимВ обличьи лживом девы нежной.Одежда зыблилась, как дым,Над дивной грудью белоснежной.Он был желаньем уязвлён,Она коварно убегала, –За ней бежал всё дальше он,Держась за кончик покрывала, –И увлекла в долину бед,И скрылась на заклятом бреге,И на проклятый навий следОн наступил в безумном беге.И цвет очей его увял,И радость жизни улетела,И тяжкий холод оковалЕго стремительное тело.И тает жизнь его, как дым.В тоске бездейственно-унылойЖивёт он, бледный нелюдим,И только ждёт он смерти милой.«Душа моя! На твоём пороге…»
Душа моя! На твоём порогеПритаились больные, злые тревоги.Они ждут, когда откроешь двери,И шепчут про многие потери.Когда ты спишь и глубоко дышишь,Ты слышишь их ропот, ты слышишь?Они стучат в окно клюками,Тихо стучат дряхлыми руками, –И твои сны мрачат виденья,В которых слёзы, угрозы, томленья.Едва проснёшься, едва станешь на пороге,Тебя встретят злые тревоги.«На гармонике рёв трепака…»
На гармонике рёв трепака,Безобразная брань мужика,Соловья надоедливый треск,Стрекотание звонких стрекоз,И бессмысленный солнечный блеск,И дыхание резкое роз, –Всё телесно и грубо вокруг.Пожалей меня, ласковый друг!«Слово, проклятое Богом…»
Слово, проклятое Богом,отвергнутое небесами:«Никогда».Не говори его, –оно сжигает уста,как пламенеющий адским пламенемуголь.Искали дочь
Печаль в груди была остра,Безумна ночь, –И мы блуждали до утра,Искали дочь.Нам запомнилась навекиЖутких улиц тишина,Хрупкий снег, немые реки,Дым костров, штыки, луна.Чернели тени на огнеНочных костров.Звучали в мёртвой тишинеШаги врагов.Там, где били и рубили,У застав и у палат,Что-то чутко сторожилиЦепи хмурые солдат.Всю ночь мерещилась нам дочь,Ещё жива,И нам нашёптывала ночьЕё слова.По участкам, по больницам(Где пускали, где и нет)Мы склоняли к многим лицамТусклых свеч неровный свет.Бросали груды страшных телВ подвал сырой.Туда пустить нас не хотелГородовой.Скорби пламенной язык ли,Деньги ль дверь открыли нам, –Рано утром мы прониклиВ тьму, к поверженным телам.Ступени скользкие велиВ сырую мглу, –Под грудой тел мы дочь нашлиТам, на полу.