Том 1. Книги стихов

  
«Я приготовился принять гостей…»
 
 
 
    Я приготовился принять гостей,
 
      Украсил я свою келейку,
 
И вышел к воротам, и сел там на скамейку,
 
С дороги не свожу внимательных очей,
 
И жду, – а путь лежит печальный и пустынный,
 
Бубенчик не гудет, колеса не гремят,
 
Лишь вихри пыльные порою закружат, –
 
И снова путь лежит, докучливый и длинный.
 
 
  
Огнём
 
 
 
Проходит она торопливо
 
На шумных путях городских,
 
Лицо закрывая стыдливо
 
Повязкой от взоров людских:
 
Пожаром её опалило,
 
Вся кожа лица сожжена,
 
И только глаза защитила
 
Своими руками она.
 
 
 
В пожаре порочных желаний
 
Беспомощно дух мой горел,
 
И только усладу мечтаний
 
Спасти от огня я успел.
 
Я жизни свободной не знаю,
 
В душе моей – мрачные сны,
 
Я трепетно их укрываю
 
Под нежною тканью весны.
 
 
  
Ночь («Уныло плавала луна…»)
 
 
 
Уныло плавала луна
 
В волнах косматых облаков,
 
Рыдала шумная волна
 
  У мрачных берегов,
 
 
 
Уныло ветер завывал,
 
Качая ветви гибких ив, –
 
На мягких крыльях сон летал,
 
  Тревожен и пуглив.
 
 
  
«Чайка, предвестница бури…»
 
 
 
  Чайка, предвестница бури,
 
Вьётся над морем с пронзительным криком,
 
Тучи сгоняют прозрачность лазури,
 
Волны хохочут в веселии диком.
 
 
 
  Грусть, как предвестница горя,
 
Реет над сердцем моим утомлённым.
 
Думы, как волны сурового моря,
 
Тяжко владеют умом полонённым.
 
 
  
«Бледна и сурова…»
 
 
 
   Бледна и сурова,
 
Столица гудит под туманною мглой,
 
   Как моря седого
 
     Прибой.
 
 
 
   Из тьмы вырастая,
 
Мелькает и вновь уничтожиться в ней
 
   Торопится стая
 
     Теней.
 
 
  
«По жестоким путям бытия…»
 
 
 
По жестоким путям бытия
 
Я бреду, бесприютен и сир,
 
Но зато вся природа – моя,
 
Для меня наряжается мир.
 
 
 
Для меня в тайне вешних ночей,
 
Заливаясь, поют соловьи.
 
Как невольник, целует ручей
 
Запылённые ноги мои.
 
 
 
И светило надменное дня,
 
Золотые лучи до земли
 
Предо мною покорно склоня,
 
Рассыпает их в серой пыли.
 
 
  
«Нет, не любовь меня влекла…»
 
 
 
Нет, не любовь меня влекла,
 
Не жажда подвига томила, –
 
Мне наслаждения сулила
 
Царица радостного зла.
 
 
 
Окружена прозрачной дымкой
 
Порочных снов и злых страстей,
 
Она сошла к душе моей
 
Ожесточённой нелюдимкой,
 
 
 
И научила презирать
 
Людские скучные забавы,
 
И чары тайные вкушать,
 
Благоуханные отравы.
 
 
 
Восторгов тщетных, грёз ночных
 
Струи кипучие так сладки, –
 
Но в сердце копятся от них
 
Противно-горькие осадки.
 
 
  
«Васильки на полях ослезились росой…»
 
 
 
Васильки на полях ослезились росой, –
 
Васильки твоих глаз оросились слезой.
 
 
 
Пробежал ветерок по румяным цветам,
 
Пробежала улыбка по алым губам.
 
 
 
И улыбка, и слезы, – и смех, и печаль,
 
Миновавшей весны благодатная даль!
 
 
  
«Где ты делась, несказанная…»
 
 
 
Где ты делась, несказанная
 
Тайна жизни, красота?
 
Где твоя благоуханная,
 
Чистым светом осиянная,
 
Радость взоров, нагота?
 
 
 
Хоть бы в дымке сновидения
 
Ты порой явилась мне,
 
Хоть бы поступью видения
 
В краткий час уединения
 
Проскользнула в тишине!
 
 
  
От людей
 
 
 
Я осмеянный шел из собрания злобных людей,
 
В утомлённом уме их бесстыдные речи храня.
 
Было тихо везде, и в домах я не видел огней,
 
А морозная ночь и луна утешали меня.
 
 
 
Подымались дома серебристою сказкой кругом,
 
Безмятежно сады мне шептали о чём-то святом,
 
И, с приветом ко мне обнажённые ветви склоня,
 
Навевая мечты, утешали тихонько меня.
 
 
 
Улыбаясь мечтам и усталые взоры клоня,
 
Я по улицам шёл, очарованный полной луной,
 
И морозная даль, серебристой своей тишиной
 
Утишая тоску, отзывала от жизни меня.
 
 
 
Под ногами скрипел весь обвеянный чарами снег,
 
Был стремителен бег легких туч на далёкий ночлег,
 
И, в пустынях небес тишину ледяную храня,
 
Облака и луна отгоняли тоску от меня.
 
 
  
«Цветы роняют вешний аромат…»
 
 
 
  Цветы роняют вешний аромат,
 
  Слова теряют смысл первоначальный,
 
Сменился юный пыл досадою печальной,
 
И песни прежние докучливо звучат, –
 
 
 
  И лишь позор нагого преступленья
 
   Заманчив, как всегда,
 
  И сладко нам немое исступленье
 
   Безумства и стыда.