Стрелец. Сборник № 1

Здесь обращается Мадонна к Теофилу и говорит:
Мадонна
 
 
Кто там нашел в капеллу путь?
 
 
Теофил
 
 
О, дай лишь на Тебя взглянуть!
 
Я — бедный Теофил,
 
Кого сам дьявол заманил,
 
И обольстил, и окрутил.
 
Спасенья жду.
 
К Тебе с молитвою иду:
 
Не дай погибнуть мне в аду,
 
В пучине зла.
 
Меня лишь крайность привела.
 
Меня Ты некогда звала
 
Слугой Своим.
 
 
Мадонна
 
 
Иди отсюда, пилигрим.
 
Расстанься с домом ты Моим.
 
 
Теофил
 
 
Не смею, нет!
 
О, роз благоуханный цвет!
 
О, белых лилий чистый свет!
 
Что делать мне?
 
Попал я в сети к Сатане,
 
Неистов он, жесток ко мне,
 
Что предпринять?
 
Я не устану призывать
 
Твою святую благодать,
 
О, Дева Дев!
 
Сойди ко мне, Небесный Сев,
 
Смири их сатанинский гнев
 
И утоли!
 
 
Мадонна
 
 
Несчастный Теофил, внемли:
 
Ты был слугой Мне на земли,
 
Безумен ты,
 
Но черной хартии листы
 
Верну тебе из темноты,
 
Иду за ней.
 
 
Здесь отправляется Мадонна за хартией Теофила.
 
 
Эй, Сатана! Ты у дверей?
 
Верни Мне хартию скорей!
 
Затеял споры ты, злодей,
 
С Моим слугой,
 
Но здесь — расчет тебе плохой;
 
Ты слишком низок, дьявол злой!
 
 
Сатана
 
 
Мой договор?
 
Нет, лучше гибель и позор!
 
Не так я на согласье скор!
 
Вернул я сан: и с этих пор —
 
Он мой слуга!
 
Его душа мне дорога.
 
 
Мадонна
 
 
Вот, Я намну тебе бока.
 
 
Здесь приносит Мадонна хартию Теофилу.
 
 
Мой друг, вот хартия твоя:
 
Ты плыл в печальные края,
 
Но радости и бытия
 
Даю ключи.
 
Ты к кардиналу в дверь стучи,
 
Ему ты хартию вручи,
 
Пускай прочтет
 
Ее с амвона, чтоб народ
 
Узнал, каким путем влечет
 
Лукавый бес.
 
В богатство по уши ты влез:
 
Душе легко погибнуть здесь.
 
 
Теофил
 
 
О, Дева, — так!
 
Попал несчастный я впросак.
 
Труд потерял, кто сеял так:
 
Не проведешь теперь!
 
 
Здесь приходит Теофил к кардиналу; он вручает ему хартию и говорит:
 
 
Я здесь, во имя Вышних Сил,
 
Хоть грех тяжелый совершил.
 
Должны вы знать,
 
Что душу мне пришлось продать;
 
Пришлось худеть и голодать;
 
И был я наг,
 
А Сатана, лукавый враг,
 
Завел меня в глухой овраг.
 
Вина тяжка,
 
Но Девы Светлая Рука
 
Меня вернула, бедняка,
 
На правый путь.
 
Я мог кривым путем свернуть
 
И в преисподней потонуть,
 
В пучине зла,
 
Затем, что добрые дела
 
Душа навеки предала,
 
И бес велел
 
Расписку дать, и захотел,
 
Чтоб я на ней запечатлел
 
Печать кольца.
 
Потом страдал я без конца,
 
Не смея приподнять лица
 
И весь в огне.
 
Пошла Святая к Сатане,
 
Вернула ту расписку мне
 
И знак кольца.
 
Теперь прошу вас, как отца,
 
Чтоб знали чистые сердца,
 
Ее прочесть.
 
 
Здесь Кардинал читает хартию и говорит:
Кардинал
 
 
Во имя Бога, кто здесь есть,
 
Услышать радостную весть
 
Стекайтесь в храм!
 
О Теофиле бедном вам
 
Рассказ нелживый передам,
 
Как дьявол злой
 
Хотел владеть его душой.
 
Внимайте повести простой:
 
«Все те, кто этот лист держал и изучил,
 
Пусть знают: Сатане любезен Теофил.
 
Он, мудрый, поделом жестоко отомстил
 
За то, что кардинал богатств его лишил».
 
«Несчастный Теофил, отчаяньем гоним,
 
К волшебнику пришел, что бесом одержим,
 
И твердо обещал смириться перед ним,
 
Чтоб только сан его не перешел к другим».
 
«Боролся долго с ним я, сильный Сатана,
 
Но жизнь его была смирением сильна.
 
Теперь — он мой слуга. Расписка мне дана,
 
И власть ему за то сполна возвращена».
 
«Он перстень приложил и кровью начертал,
 
Принять иных чернил он сам не пожелал
 
И ранее, чем я ему полезным стал
 
И сан его ему обратно даровал».
 
Так поступил сей мудрый муж,
 
Причтенный к сонму честных душ
 
Слугой небес.
 
И снова дух его воскрес.
 
Так посрамлен лукавый бес.
 
При виде новых сих чудес,
 
Мы все встаем
 
И славу Господу поем:
 
Te Deum laudamus.
 
Explicit miraculum.
 
 
А. Лентулов. Рисунок
  
Николай Евреинов
   
Об отрицании театра. Полемика сердца
 
 
У всех геометров глупый вид.
 
Маркиза де-Помпадур.
 
Когда Ю. И. Айхенвальд прочел перед московской публикой лекцию, в которой целым рядом остроумным доводов доказывалось, что современное человечество переросло театр, что перед судом эстетики само существование театра является парадоксом и что театр, как незаконный вид искусства, в силу своей принципиальной неоправданности, переживает в наше время не кризис, а конец, — Вл. И. Немирович-Данченко, участвовавший в диспуте после этой лекции, признался публично, что он совершенно ошеломлен Айхенвальдовским отрицанием театра.