Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)
Часть 79 из 102 Информация о книге
XIIIТому в любви не радость встреч дана,Кто в страсти ждал не сладкого забвенья,Кто в ласках тел не ведал утоленья,Кто не испил смертельного вина.Страшится он принять на раменаЯрмо надежд и тяжкий груз свершенья,Не хочет уз и рвет живые звенья,Которыми связует нас Луна.Своей тоски — навеки одинокой,Как зыбь морей пустынной и широкой,Он не отдаст. Кто оцет жаждал — тотИ в самый миг последнего страданьяНе мирных путь блаженства изберет,А темные восторги расставанья.XIVА темные восторги расставанья,А пепел грез и боль свиданий — нам.Нам не ступать по синим лунным льнам,Нам не хранить стыдливого молчанья.Мы шепчем всем ненужные признанья,От милых рук бежим к обманным снам,Не видим лиц и верим именам,Томясь в путях напрасного скитанья.Со всех сторон из мглы глядят на насЗрачки чужих, всегда враждебных глаз,Ни светом звезд, ни солнцем не согреты,Стремя свой путь в пространствах вечной тьмы, —В себе несем свое изгнанье мы —В мирах любви неверные кометы!Август 1909
Коктебель
ВЕЛИМИР ХЛЕБНИКОВ [285]
«Там, где жили свиристели…»
Там, где жили свиристели,Где качались тихо ели,Пролетели, улетелиСтая легких времирей.Где шумели тихо ели,Где поюны крик пропели,Пролетели, улетелиСтая легких времирей.В беспорядке диком теней,Где, как морок старых дней,Закружились, зазвенелиСтая легких времирей.Стая легких времирей!Ты поюнна и вабна,Душу ты пьянишь, как струны,В сердце входишь, как волна!Ну же, звонкие поюны,Славу легких времирей!1908
Кузнечик
Крылышкуя золотописьмомТончайших жил,Кузнечик в кузов пуза уложилПрибрежных много трав и вер [286].— Пинь, пинь, пинь! — тарарахнул зинзивер [287].О, лебедиво!О, озари!<1908 или 1909>
«Мы желаем звездам тыкать…»
Мы желаем звездам тыкать,Мы устали звездам выкать,Мы узнали сладость рыкать.Будьте грозны, как Остраница [288],Платов [289] и Бакланов [290],Полно вам кланятьсяРоже басурманов.Пусть кричат вожаки,Плюньте им в зенки!Будьте в вере крепки,Как Морозенки [291].О, уподобьтесь Святославу [292], —Врагам сказал: «Иду на вы!»Померкнувшую славуТворите, северные львы.С толпою прадедов за намиЕрмак и Ослябя [293].Вейся, вейся, русское знамя,Веди через сушу и через хляби!Туда, где дух отчизны вымерИ где неверия пустыня,Идите грозно, как ВладимирИли с дружиною Добрыня.<Между 1908 и 1910>
«Кому сказатеньки…»
Кому сказатеньки,Как важно жила барынька,Нет, не важная барыня,А, так, сказать, лягушечка:Толста, низка и в сарафане,И дружбу вела большевитуюС сосновыми князьями.И зеркальные топилаОбозначили следы,Где она весной ступила,Дева ветреной воды.<1909 или 1910>
Алферово [294]
Немало славных полководцев,Сказавших «счастлив» умирая,Знал род старинных новгородцев,В потомке гордом догорая.На белом мохнатом конеТот в Польше разбил короля,Победы, коварны оне,Над прежним любимцем шаля.Тот сидел под старой липой,Победитель в Измаиле,И склонен над приказов бумажною кипой,Шептал, умирая: «Мы победили!»Над пропастью дядя скакал,Когда русские брали Гуниб [295].И от раны татарскою шашкой стекалРучей. — Он погиб.То бобыли, то масть воронаяПод гулкий звон подковНосила седоковВдоль берега Дуная.Конюшен дедовских копыта,Шагами русская державаБыла походами покрыта,Товарищами славы.Тот на востоке служилИ, от пули смертельной не сделав изгиба,Руку на сердце свое положилИ врагу, улыбаясь, молвил: «Спасибо».Теперь родовых его именийГорят дворцы и хутора,Ряды усадебных строенийВсю ночь горели до утра,Но, предан прадедовским устоям.Заветов страж отцов,Он ходит по покоямИ теребит концы усов.В созвездье их войдет он сам!Избранники столицы,Нахмурив свои лица,Глядят из старых рам.