Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

Часть 77 из 102 Информация о книге
1909
  XIII
 «Сочилась желчь шафранного тумана…»
   Сочилась желчь шафранного тумана.
 Был стоптан стыд, притуплена любовь…
 Стихала боль. Дрожала зыбко бровь.
 Плыл горизонт. Глаз видел четко, пьяно.
 
  Был в свитках туч на небе явлен вновь
 Грозящий стих закатного Корана…
 И был наш день одна большая рана,
 И вечер стал запекшаяся кровь.
 
  В тупой тоске мы отвратили лица.
 В пустых сердцах звучало глухо: «Нет!»
 И, застонав, как раненая львица,
 
  Вдоль по камням влача кровавый след,
 Ты на руках ползла от места боя,
 С древком в бону, от боли долго воя…
 
 
Август 1909
  XIV
 Одиссей в Киммерии
  Лидии Дм. Зиновьевой-Аннибал
 
  Уж много дней рекою Океаном
 Навстречу дню, расправив паруса,
 Мы бег стремим к неотвратимым странам.
 Усталых волн все глуше голоса,
 
  И слепнет день, мерцая оком рдяным.
 И вот вдали синеет полоса
 Ночной земли и слитые с туманом
 Излоги гор и скудные леса.
 
  Наш путь ведет к божницам Персефоны [277],
 К глухим ключам, под сени скорбных рощ,
 Раин и ив, где папоротник, хвощ
 
  И черный тис одели леса склоны…
 Туда идем, к закатам темных дней
 Во сретенье тоскующих теней.
 
 
17 октября 1907
Коктебель
  Corona Astralis [278]
 Елизавете Ивановне Дмитриевой [279]
  «В мирах любви — неверные кометы…»
   В мирах любви — неверные кометы, —
 Закрыт нам путь проверенных орбит!
 Явь наших снов земля не истребит, —
 Полночных солнц к себе нас манят светы.
 
  Ах, не крещен в глубоких водах Леты
 Наш горький дух, и память нас томит.
 В нас тлеет боль внежизненных обид —
 Изгнанники, скитальцы и поэты!
 
  Тому, кто зряч, но светом дня ослеп,
 Тому, кто жив и брошен в темный склеп,
 Кому земля — священный край изгнанья,
 
  Кто видит сны и помнит имена, —
 Тому в любви не радость встреч дана,
 А темные восторги расставанья!
 
 
Август 1909
Коктебель
  Венок сонетов
 I
  В мирах любви неверные кометы,
 Сквозь горних сфер мерцающий стожар —
 Клубы огня, мятущийся пожар,
 Вселенских бурь блуждающие светы, —
 
  Мы вдаль несем… Пусть темные планеты
 В нас видят меч грозящих миру кар, —
 Мы правим путь свой к солнцу, как Икар,
 Плащом ветров и пламени одеты.
 
  Но странные, — его коснувшись, — прочь
 Стремим свой бег: от солнца снова в ночь —
 Вдаль, по путям парабол безвозвратных…
 
  Слепой мятеж наш дерзкий дух стремит
 В багровой тьме закатов незакатных…
 Закрыт нам путь проверенных орбит!
 
 
II
  Закрыт нам путь проверенных орбит,
 Нарушен лад молитвенного строя…
 Земным богам земные храмы строя,
 Нас жрец земли земле не причастит.
 
  Безумьем снов скитальный дух повит.
 Как пчелы мы, отставшие от роя!..
 Мы беглецы, и сзади наша Троя,
 И зарево наш парус багрянит.
 
  Дыханьем бурь таинственно влекомы,
 По свиткам троп, по росстаням дорог
 Стремимся мы. Суров наш путь и строг.
 
  И пусть кругом грохочут глухо громы,
 Пусть веет вихрь сомнений и обид, —
 Явь наших снов земля не истребит!
 
 
III
  Явь наших снов земля не истребит:
 В парче лучей истают тихо зори,
 Журчанье утр сольется в дневном хоре,
 Ущербный серп истлеет и сгорит,
 
  Седая зыбь в алмазы раздробит
 Снопы лучей, рассыпанные в море,
 Но тех ночей, — разверстых на Фаворе [280], —
 Блеск близких солнц в душе не победит.
 
  Нас не слепят полдневные экстазы
 Земных пустынь, ни жидкие топазы,
 Ни токи смол, ни золото лучей.
 
  Мы шелком лун, как ризами, одеты,
 Нам ведом день немеркнущих ночей, —
 Полночных солнц к себе нас манят светы.
 
 
IV
  Полночных солнц к себе нас манят светы…
 В колодцах труб пытливый тонет взгляд.
 Алмазный бег вселенные стремят:
 Системы звезд, туманности, планеты,
 
  От Альфы Пса до Веги и от Беты
 Медведицы до трепетных Плеяд —
 Они простор небесный бороздят,
 Творя во тьме свершенья и обеты.
 
  О, пыль миров! О, рой священных пчел!
 Я исследил, измерил, взвесил, счел,
 Дал имена, составил карты, сметы…
 
  Но ужас звезд от знанья не потух.
 Мы помним всё: наш древний, темный дух,
 Ах, не крещен в глубоких водах Леты!
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница