Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

Февраль 1907
  
3
 
«Затопила луна терема…»
 
 
 
Затопила луна терема.
 
Зелена у окна бахрома
 
Одичавшей от счастья листвы.
 
Ты идешь, ты выходишь сама
 
По алмазным лагунам травы.
 
Подошла, обняла и взяла,
 
Измывая сияньем седым;
 
Седоватым, зеленым твоим
 
Опоила туманом ночным,
 
Заглянула, узнала, легла.
 
Так была голуба и бела.
 
 
 
Затянули луну облака.
 
Затонули в сини́ терема,
 
И темна у окна бахрома
 
Опаленной познаньем листвы.
 
Чья вверху изогнулась рука
 
У покровов твоей синевы?
 
Кто смутил голубиную тишь,
 
Показал торжествующий лик?
 
Ты не знаешь? Уходишь? Молчишь?
 
Угадала, узнала, таишь!
 
Это он, это Лунный Старик.
 
 
1906
  
4
 
«В лунном свете белый дворик…»
 
 
 
В лунном свете белый дворик,
 
Белый дворик, белый дом.
 
Лунный свет пахуч и горек,
 
Свет отравлен колдуном.
 
 
 
Перва четверть — месяц-змейка,
 
Снова четверть — месяц-лик.
 
Полнолунье — разумей-ка! —
 
Не луна, а сам Старик.
 
 
 
Он владеет синим сводом,
 
Он пестует девий плен,
 
Он мешает год за годом
 
Семена людских колен.
 
 
 
Третья четверть — отдых людям:
 
Смотрит месяц на ущерб.
 
В новолунье — не забудем —
 
Точит Старый новый серп.
 
 
 
Белый дворик — это значит
 
Полнолунье на земле.
 
В белом доме сердце плачет,
 
Желтый светик в лунной мгле.
 
 
Декабрь 1906
  
Земля
   
1
 
«Душа надела цепи…»
 
 
 
Душа надела цепи,
 
Пришла в земные степи —
 
Как трудно всё узнать!
 
 
 
Стремленья, достиганья
 
И бедного незнанья
 
На всем легла печать.
 
 
 
Но помнится: там где-то
 
Заоблачного света
 
Незримые края.
 
 
 
Не тень и отраженье,
 
А звезд воспламененье
 
И правда бытия.
 
 
Ноябрь 1904
  
2
 
«Миром оплетенные…»
 
 
 
Миром оплетенные,
 
Туманами окутаны,
 
Пустыней разделенные,
 
Пространствами опутаны,
 
Во времени томительном
 
Несемся, обнищалые,
 
И в блеске освежительном
 
Горят нам зори алые.
 
 
 
Ах, если бы закатами
 
Заря не озаряла нас,
 
Всегдашними утратами
 
Судьба бы испугала нас.
 
Погасли б мы, печальные,
 
Стесненные ущельями,
 
И тьмы небес опальные
 
Всполо́хнули б весельями.
 
 
Ноябрь 1906
  
3
 
«Как сладко, как тихо…»
 
 
 
Как сладко, как тихо
 
На волнах твоих,
 
Лазурь светлотканая,
 
Богом любовей земных
 
Осиянная.
 
Мы ли, земные,
 
Тяжелые, темные,
 
Жалко плененные
 
Пленом, тягчайшим из всех,
 
Знаем сиянье небесных утех,
 
 
 
Знаем ключи золотые,
 
Лучами пронзенные,
 
Знаем купели укромные,
 
Где, зачиная, гудит
 
В недрах бескрайних
 
Ярь родников
 
И щедро дарит
 
В радостях тайных
 
Дар облаков!
 
 
Ноябрь 1906
  
Из раздела «Ярь»
   
Рожество Ярилы [209]
 
 
 
В горенке малой
 
У бабы беспалой
 
Детей несудом [210].
 
Зайдет ли прохожий,
 
Засунется ль леший,
 
На свежей рогоже,
 
Алее моркови,
 
Милует и тешит,
 
Ей всякое гоже,
 
С любым по любови,
 
Со всяким вдвоем.
 
 
 
Веселая хата
 
У бабы беспалой.
 
Роятся ребята,
 
Середний и малый,
 
Урод и удалый,
 
Помене, поболе,
 
На волюшке-воле.
 
 
 
Отцов позабыла.
 
Пришел и посеял,
 
Кручину затеял,
 
Кручину избыла,
 
И то́мятся губы,
 
Засу́ха постыла,
 
Пустыни не любы.
 
 
 
«Где батько мой, мамо?»
 
«За тучами, тамо,
 
Где ветер ночует».
 
«Где батя, родная?»
 
«За теми лугами,
 
Где речка лесная
 
Истоки пестует».
 
«Где, мамо, родимый?»
 
«За теми ночами,
 
Любимый,
 
Где месяц жарует».
 
 
 
Весною зеленой
 
у ярочки белой
 
Ягненок роженый;
 
У горлинки сизой
 
Горленок ядреный;
 
У пегой кобылы
 
Яр-тур жеребенок;
 
У бабы беспалой
 
Невиданный малый:
 
От верха до низа
 
Рудой, пожелтелый —
 
Не, не, золоченый!
 
Ярила!