Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

<1900>
  
Из цикла «Приближения»
   
Воздушная дорога
 
 
Памяти Владимира Сергеевича Соловьева [61]
 
 
 
Недалека воздушная дорога [62], —
 
Как нам сказал единый из певцов,
 
Отшельник скромный, обожатель бога,
 
Поэт-монах Владимир Соловьев.
 
 
 
Везде идут незримые теченья,
 
Они вкруг нас, они в тебе, во мне.
 
Все в мире полно скрытого значенья,
 
Мы на земле — как бы в чужой стране.
 
 
 
Мы говорим. Но мы не понимаем
 
Всех пропастей людского языка.
 
Морей мечты, дворцов души не знаем,
 
Но в нас проходит звездная река.
 
 
 
Ты подарил мне свой привет когда-то,
 
Поэт-отшельник с кроткою душой.
 
И ты ушел отсюда без возврата,
 
Но мир земли — для неба не чужой.
 
 
 
Ты шествуешь теперь в долинах бога,
 
О дух, приявший светлую печать.
 
Но так близка воздушная дорога,
 
Вот вижу взор твой — я с тобой — опять.
 
 
  
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «ФЕЙНЫЕ СКАЗКИ»
 
(1905)
   
Из цикла «Былинки»
   
Береза
 
 
 
Береза родная со стволом серебристым,
 
О тебе я в тропических чащах скучал.
 
Я скучал о сирени в цвету и о нем, соловье голосистом,
 
Обо всем, что я в детстве с мечтой обвенчал.
 
Я был там далёко —
 
В многокрасочной пряности пышных ликующих стран.
 
Там зловещая пума враждебно так щурила око
 
И пред быстрой грозой оглушал меня рев обезьян.
 
Но, тихонько качаясь
 
На тяжелом, чужом, мексиканском седле,
 
Я душою дремал — и, воздушно во мне расцвечаясь,
 
Восставали родимые тени в серебряной мгле.
 
О весенние грозы!
 
Детство с веткой сирени, в вечерней тиши — соловей,
 
Зыбь и шепот листвы этой милой плакучей березы,
 
Зачарованность снов — только раз расцветающих дней!
 
 
  
ИЗ СБОРНИКА «СТИХОТВОРЕНИЯ»
 
(1906)
   
Русскому рабочему [63]
 
 
 
Рабочий, только на тебя
 
Надежда всей России.
 
Тяжелый молот пал, дробя
 
Оплоты крепостные.
 
Тот молот — твой. Пою тебя
 
Во имя всей России!
 
 
 
Ты знал нужду, ты знаешь труд,
 
Ты слишком знаешь голод.
 
Но ты восстал. С тобой идут
 
Все те, кто сердцем молод.
 
Будь тверд, яви еще свой суд, —
 
Острог не весь расколот.
 
 
 
Тебя желают обмануть
 
Опять, опять и снова.
 
Но ты нам всем наметил путь,
 
Дал всем свободу слова.
 
Так в бой со тьмой, и грудь — на грудь, —
 
То — зов сторожевого.
 
 
 
Сторожевой средь темноты,
 
Сторожевой средь ночи —
 
Лишь ты, бесстрашно-смелый, ты!
 
Твои нам светят очи.
 
Осуществятся все мечты,
 
Ты победишь, рабочий!
 
 
<Октябрь 1905>
  
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «ЖАР-ПТИЦА»
 
(1907)
   
Из цикла «Тени богов светлоглазых»
   
Славянское древо
 
 
 
Корнями гнездится глубоко,
 
Вершиной восходит высоко,
 
Зеленые ветви уводит в лазурно-широкую даль.
 
Корнями гнездится глубоко в земле,
 
Вершиной восходит к высокой скале,
 
Зеленые ветви уводит широко в безмерную синюю даль.
 
Корнями гнездится глубоко в земле и в бессмертном подземном огне,
 
Вершиной восходит высоко-высоко, теряясь светло в вышине,
 
Изумрудные ветви в расцвете уводит в бирюзовую вольную даль.
 
И знает веселье,
 
И знает печаль.
 
И, от моря до моря раскинув свои ожерелья,
 
Колыбельно поет над умом и уводит мечтание в даль.
 
 
 
Девически вспыхнет красивой калиной,
 
На кладбище горькой зажжется рябиной,
 
Взнесется упорно, как дуб вековой.
 
Качаясь и радуясь свисту метели,
 
Растянется лапчатой зеленью ели,
 
Сосной перемолвится с желтой совой.
 
Осиною тонкой, как дух, затрепещет,
 
Березой засветит, березой заблещет,
 
Серебряной ивой заплачет листвой.
 
Как тополь, как факел пахучий, восстанет,
 
Как липа июльская, ум затуманит,
 
Шепнет звездоцветно в ночах, как сирень.
 
И яблонью цвет свой рассыплет по саду,
 
И вишеньем ластится к детскому взгляду,
 
Черемухой нежит душистую тень.
 
Раскинет резьбу изумрудного клена
 
И долгою песней зеленого звона
 
Чарует дремотную лень.
 
 
 
В вешней роще, вдоль дорожки,
 
Ходит легкий ветерок.
 
На березе есть сережки,
 
На беляне — сладкий сок.
 
 
 
На березе белоствольной
 
Бьются липкие листки.
 
Над рекой весенней, вольной
 
Зыбко пляшут огонька.
 
 
 
Над рекою в час разлива
 
Дух узывчивый бежит.
 
Ива, ива так красива,
 
Тонким кружевом дрожит.
 
 
 
Слышен голос ивы гибкой,
 
Как русалочий напев,
 
Как протяжность сказки зыбкой,
 
Как улыбка водных дев:
 
 
 
Срежь одну из веток стройных,
 
Освяти мечтой апрель
 
И, как Лель, для беспокойных,
 
Заиграй, запой в свирель.
 
 
 
Не забудь, что возле Древа
 
Есть кусты и есть цветки,
 
В зыбь свирельного напева
 
Все запутай огоньки,
 
 
 
Все запутай, перепутай,
 
Наш славянский цвет воспой,
 
Будь певучею минутой,
 
Будь веснянкой голубой.
 
 
 
И все растет зеленый звон,
 
И сон в душе поет:
 
у нас в полях есть нежный лен
 
И люб-трава цветет.
 
у нас есть папороть-цветок
 
И перелет-трава.
 
Небесно-радостный намек,
 
У нас есть синий василек —
 
Вся нива им жива.
 
Есть подорожник, есть дрема́,
 
Есть ландыш-первоцвет.
 
И нет цветов, где злость и тьма,
 
И мандрагоры нет.
 
Нет тяжких кактусов, агав,
 
Цветов, глядящих, как удав,
 
Кошмаров естества.
 
Но есть ромашек нежный свет,
 
И сладких кашек есть расцвет,
 
И есть плакун-трава.
 
 
 
А наш пленительник долин,
 
Светящий, нежный наш жасмин —
 
Не это ль красота?
 
А сну подобные цветы,
 
Что безымянны, как мечты,
 
И странны, как мечта?
 
А наших лилий водяных —
 
Какой восторг заменит их?
 
Не нужно ничего.
 
И самых пышных орхидей
 
Я не возьму за сеть стеблей
 
Близ Древа моего.
 
 
 
Не все еще вымолвил голос свирели,
 
Но лишь не забудем, что круглый нам год
 
От ивы к березе, от вишенья к ели
 
Зеленое Древо цветет.
 
 
 
И туча протянется с молнией, с громом,
 
Как дьявольский омут, как ведьмовский сглаз,
 
Но Древо есть терем — и этим хоромам
 
Нет гибели, вечен их час.
 
 
 
Свежительны бури, рожденье в них чуда,
 
Колодец, криница, ковер-самолет.
 
И вечно нам, вечно, как сон изумруда,
 
Славянское Древо цветет.