Русская поэзия начала ХХ века (Дооктябрьский период)

  
В столице
 
 
 
Свежий запах душистого сена мне напомнил далекие дни,
 
Невозвратного светлого детства предо мной загорелись огни;
 
Предо мною воскресло то время, когда мир я безгрешно любил,
 
Когда не был еще человеком, но когда уже богом я был.
 
 
 
Мне снятся родные луга,
 
И звонкая песня косца,
 
Зеленого сена стога,
 
Веселье и смех без конца.
 
Июльского дня красота,
 
Зарница июльских ночей,
 
И детского сердца мечта
 
В сиянье нездешних лучей.
 
Протяжное пенье стрекоз,
 
Чуть слышные всплески реки,
 
Роптание лип и берез,
 
В полу́ночной тьме светляки.
 
И все, что в родной стороне
 
Меня озарило на миг,
 
Теперь пробудило во мне
 
Печали певучий родник.
 
 
 
И зачем истомленною грудью я вдыхаю живой аромат,
 
Вспоминая луга с их раздольем и забытый запущенный сад?
 
Свежий запах душистого сена только болью терзает меня:
 
Он мне душною ночью напомнил отлетевшие радости дня.
 
 
  
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «В БЕЗБРЕЖНОСТИ»
 
(1895)
   
Из цикла «За пределы»
   
Ковыль
 
 
И. А. Бунину [59]
 
 
 
Точно призрак умирающий,
 
На степи ковыль качается,
 
Смотрит месяц догорающий,
 
Белой тучкой омрачается.
 
 
 
И блуждают тени смутные
 
По пространству неоглядному,
 
И, непрочные, минутные,
 
Что-то шепчут ветру жадному.
 
 
 
И мерцание мелькнувшее
 
Исчезает за туманами;
 
Утонувшее минувшее
 
Возникает над курганами.
 
 
 
Месяц меркнет, омрачается,
 
Догорающий и тающий,
 
И, дрожа, ковыль качается,
 
Точно призрак умирающий.
 
 
  
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «ГОРЯЩИЕ ЗДАНИЯ
 
(1900)
   
Из цикла «Отсветы зарева»
   
В глухие дни
 
Предание
 
 
 
В глухие дни Бориса Годунова,
 
Во мгле Российской пасмурной страны,
 
Толпы́ людей скиталися без крова
 
И по ночам всходило две луны.
 
 
 
Два солнца по утрам светило с неба,
 
С свирепостью на дольный мир смотря.
 
И вопль протяжный: «Хлеба! Хлеба! Хлеба!» —
 
Из тьмы лесов стремился до царя.
 
 
 
На улицах иссохшие скелеты
 
Щипали жадно чахлую траву,
 
Как скот, озверены и неодеты, —
 
И сны осуществлялись наяву.
 
 
 
Гроба, отяжелевшие от гнили,
 
Живым давали смрадный адский хлеб,
 
Во рту у мертвых сено находили,
 
И каждый дом был сумрачный вертеп.
 
 
 
От бурь и вихрей башни низвергались,
 
И небеса, таясь меж туч тройных,
 
Внезапно красным светом озарялись,
 
Являя битву воинств неземных.
 
 
 
Невиданные птицы прилетали,
 
Орлы парили с криком над Москвой,
 
На перекрестках, молча, старцы ждали,
 
Качая поседевшей головой.
 
 
 
Среди людей блуждали смерть и злоба,
 
Узрев комету, дрогнула земля,
 
И в эти дни Димитрий встал из гроба,
 
В Отрепьева свой дух переселя.
 
 
  
Из цикла «Страна неволи»
   
Уроды
 
Сонет
 
 
 
Я горько вас люблю, о бедные уроды,
 
Слепорожденные, хромые, горбуны,
 
Убогие рабы, не знавшие свободы,
 
Ладьи, разбитые веселостью волны.
 
 
 
И вы мне дороги, мучительные сны
 
Жестокой матери, безжалостной Природы, —
 
Кривые кактусы, побеги белены
 
И змей и ящериц отверженные роды.
 
 
 
Чума, проказа, тьма, убийство и беда,
 
Гоморра и Содом, слепые города,
 
Надежды хищные с раскрытыми губами, —
 
 
 
О, есть же и для вас в молитве череда!
 
Во имя господа, блаженного всегда,
 
Благословляю вас, да будет счастье с вами!
 
 
  
ИЗ КНИГИ СТИХОВ «БУДЕМ КАК СОЛНЦЕ»
 
(1902)
   
Из цикла «Четверогласие стихий»
   
Гимн Огню
 
1
 
 
Огонь очистительный,
 
Огонь роковой,
 
Красивый, властительный,
 
Блестящий, живой!
 
 
2
 
 
Бесшумный в мерцанье церковной свечи,
 
Многошумный в пожаре,
 
Глухой для мольбы, многоликий,
 
Многоцветный при гибели зданий,
 
Проворный, веселый и страстный,
 
Так победно-прекрасный,
 
Что, когда он сжигает мое,
 
Не могу я не видеть его красоты, —
 
О красивый Огонь, я тебе посвятил все мечты!
 
 
3
 
 
Ты меняешься вечно,
 
Ты — повсюду другой.
 
Ты красный и дымный
 
В клокотанье костра.
 
Ты — как страшный цветок с лепестками из пламени,
 
Ты — как вставшие дыбом блестящие волосы.
 
Ты трепещешь, как желтое пламя свечи
 
С его голубым основаньем.
 
Ты являешься в быстром сиянье зарниц.
 
Ты, застывши, горишь в грозовых облаках —
 
Фиолетовых, аспидно-синих.
 
Ты средь шума громов и напева дождей
 
Возникаешь неверностью молний,
 
То изломом сверкнешь,
 
То сплошной полосой,
 
То как шар, окруженный сияющим воздухом,
 
Золотой, огневой,
 
С переменными красными пятнами.
 
Ты — в хрустальности звезд и в порыве комет.
 
Ты от солнца идешь и, как солнечный свет,
 
Согревательно входишь в растенья
 
И, будя и меняя в них тайную влагу,
 
То засветишься алой гвоздикой,
 
То зашепчешь, как колос пушистый,
 
То протянешься пьяной лозой.
 
Ты как искра встаешь
 
Из глухой темноты,
 
Долго ждешь, стережешь.
 
Кто пришел? Это ты!
 
Через миг ты умрешь,
 
Но пока ты живешь,
 
Нет сильней, нет страшней, нет светлей красоты!