Библейские мотивы в русской поэзии (Сборник)

 
Алексей Константинович Толстой
 
1817—1875
  
«Господь, меня готовя к бою…»
 
Господь, меня готовя к бою,
Любовь и гнев вложил мне в грудь,
И мне десницею святою
Он указал правдивый путь;
Одушевил могучим словом,
Вдохнул мне в сердце много сил,
Но непреклонным и суровым
Меня Господь не сотворил.
И гнев я свой истратил даром,
Любовь не выдержал свою,
Удар напрасно за ударом
Я отбивая устаю.
Навстречу их враждебной вьюги
Я вышел в поле без кольчуги
И гибну раненный в бою.
 
Мадонна Рафаэля
 
Склоняся к юному Христу,
Его Мария осенила;
Любовь небесная затмила
Его земную красоту.
А Он, в прозрении глубоком,
Уже вступая с миром в бой,
Глядит вперед – и ясным оком
Голгофу видит пред Собой.
 
«Я задремал, главу понуря…»
 
Я задремал, главу понуря,
И прежних сил не узнаю;
Дохни, Господь, живящей бурей
На душу сонную мою.
Как глас упрека, надо мною
Свой гром призывный прокати,
И выжги ржавчину покоя,
И прах бездействия смети.
Да вспряну я, Тобой подъятый,
И, вняв карающим словам,
Как камень от удара млата,
Огонь таившийся издам!
 
Благовест
 
Среди дубравы
Блестит крестами
Храм пятиглавый
С колоколами.
Их звон призывный
Через могилы
Гудит так дивно
И так уныло!
К себе он тянет
Неодолимо,
Зовет и манит
Он в край родимый, —
В край благодатный,
Забытый мною, —
И непонятной
Томим тоскою,
Молюсь и каюсь я,
И плачу снова,
И отрекаюсь я
От дела злого;
Далеко странствуя
Мечтой чудесною,
Через пространства я
Лечу небесные:
И сердце радостно
Дрожит и тает,
Пока звон благостный
Не замирает.
 
Христос
 
В Его смиренном выраженье
Восторга нет и вдохновенья,
Но мысль глубокая легла
На очерк дивного чела.
То не пророка взгляд орлиный,
Не прелесть ангельской красы —
Делятся на две половины
Его волнистые власы;
Поверх хитона упадая,
Одела риза шерстяная
Простою тканью стройный рост;
В движеньях скромен Он и прост;
Ложась вкруг уст Его прекрасных,
Слегка раздвоена брада;
Таких очей благих и ясных
Никто не видел никогда.
Любовью к ближним пламенея,
Народ смиренью Он учил.
Он все законы Моисея
Любви закону подчинил.
Не терпит гнева Он, ни мщенья,
Он проповедует прощенье,
Велит за зло платить добром,
Есть неземная сила в Нем;
Слепым он возвращает зренье,
Дарит и крепость, и движенье
Тому, кто был и слаб и хром.
Ему признания не надо,
Сердец мышленье отперто,
Его пытующего взгляда
Еще не выдержал никто.
Целя недуг, врачуя муку,
Везде Спасителем Он был,
И всем простер благую руку
И никого не осудил.
 
Иван Сергеевич Тургенев
 
1818–1883
  
«Грустно мне, но не приходят слезы…»
 
Грустно мне, но не приходят слезы,
Молча я поникнул головой;
Смутные в душе проходят грезы,
Силы нет владеть больной душой.
Смотрит месяц в окна, как виденье,
Долгие бегут от окон тени;
Грустно мне – в тоске немого мленья
Пал я на дрожащие колени.
Бог мой, Бог! Коснись перстом творящим
До груди разрозненной моей,
Каплю влаги дай глазам палящим,
Удели мне тишины Твоей.
И, Тобой, Творец, благословенный,
Бледное чело я подыму —
Всей душой, душой освобожденной,
Набожно и радостно вздохну.
Первый звук из уст моих дрожащих,
Первый зов души моей молящей
Будет песнь, какая б ни была, —
Песнь души, веселый гимн творенья,
Полный звук – как звуки соловья.
 
Когда я молюсь
 
Когда томительное, злое
Берет раздумие меня…
Когда, как дерево гнилое,
Все распадается святое,
Чему так долго верил я…
Когда так дерзко, так нахально
Шумит действительная жизнь —
И содрогается печально
Душа – без сил, без укоризн…
Когда подумаю, что даром
Мой страстный голос прозвенит —
И даже глупым, грубым жаром
Ничья душа не загорит…
Когда ни в ком ни ожиданья,
Ни даже смутной нет тоски,
Когда боятся так страданья,
Когда так правы старики…
Тогда – тогда мои молитвы
Стремятся пламенно к Нему,
Стремятся жадно к Богу битвы,
К живому Богу моему.