Агент космического сыска
Разговор с Альбином Фоггом получился гораздо короче, чем можно было предположить. Собственно, и разговором-то это назвать нельзя. На протяжении всего моего доклада старший следователь не проронил ни слова, лишь лицо его становилось все более и более кислым. Изложив в конце просьбу предоставить мне возможность поработать со специальным каталогом Службы для уточнения некоторых деталей, я замолчал. Молчал и Фогг, уставившись мимо меня куда-то в угол. Вдруг как-то встрепенулся и обыденно спросил:
- Отчет по делу Фроса отправил в архив?
Я утвердительно кивнул.
- Хорошо... - Он пробежал пальцами по клавиатуре компьютера.
Мне было не видно, что появилось на экране. Затеплилась надежда. Но в следующий момент я был горько разочарован.
- Итак, Вет Эльм Ник, ваша практика окончена, - сухим, официальным тоном произнес Фогг. - Несмотря на некоторую излишнюю эмоциональность, вполне объяснимую молодостью, в целом вы неплохо с ней справились, и я считаю возможным оценить ее высшим баллом и направить в Академию Службы отличную аттестацию. Впереди - сложный курс последней ступени, поэтому желаю вам хорошо отдохнуть за каникулы. Не забудьте, что больше каникул у Вас не будет. Начнется работа, а отпуск - это совсем не то! - Он поднялся. - Можете идти. До свидания.
А я вот до свидания говорить не стал. Не боясь показаться невежливым, просто повернулся и вышел.
Нет уж, свидеться с тобой в будущем - благодарю покорно! Гнать таких в шею надо из Службы! Корифей индюшиной породы!.. - Я был взбешен, зол на весь белый свет и в первую очередь на Службу космической безопасности, которая терпит в своих рядах подобные чудеса природы. - Не надо мне никакой помощи, сам разберусь в этом деле!..
Забежав в свой бывший кабинет, я забрал куртку и покинул здание отделения, не забыв на прощанье хлопнуть дверью...
5
Говорят, пора молодости хороша тем, что никакое, даже самое неприятное событие не может надолго испортить вам настроение. Проходит совсем немного времени и, глядишь, жизненный калейдоскоп вновь дарит положительные эмоции. Сознание здоровья и силы диктует уверенность в себе, и где они там, неприятности? Так, маячат где-то на горизонте размытым контуром, а то и вовсе за ним скрываются. Несомненно, концепция спорная, но я с ней полностью согласен, потому что идеально в нее вписываюсь.
Вот и сейчас, оказавшись у родительского дома, мысли мои всецело были заняты лишь предвкушением радостной встречи с самыми близкими мне людьми. Здесь, в тропиках, наступал вечер. Солнце уже наполовину скрылось за холмом на западе, пронзая прощальными лучами листву редкого леса на его вершине. Сколько раз наблюдал я эту картину в детстве! Налетевший легкий ветерок прошуршал в листве и исчез, оставив горьковато-соленый аромат близкого моря... Отпустив гравилет, я не спеша пошел по дорожке через сад. У входа на веранду была разбита большая клумба, которой в прошлый приезд я не видел. Над цветами, склонившись, колдовала мама. Цветы вообще ее страсть. Вряд ли существует на свете более тонкий знаток и ценитель - она знает про них все. И наверное, не существует в природе таких, которые не росли бы в нашем саду. Сколько неудобств это доставляло в свое время отцу! Сейчас он привык, а раньше! Мама любит менять интерьер перед домом, и отец нередко, забыв о новых дорожках, шел ко входу привычным путем и топтал бесценные сокровища. Сколько себя помню, между родителями не прекращались полушутливые стычки из-за цветов. После очередного напоминания быть повнимательней отец кипятился и требовал положить конец этим безобразиям, выделить ему хоть самую узкую полоску земли, по которой он мог бы спокойно ходить, не испытывая желания научиться летать. Он-де не против вовсе не ходить по саду, а сажать гравилет на крышу, которая для этого и приспособлена, но нет! Его милая жена устроила цветник и там. Конечно, он понимает, что цветы - ее профессия, они облагораживают душу, но он уже достаточно облагорожен. Оформляешь парки? И оформляй! А с меня хватит. Скоро мной овладеет комплекс сорняка! Если б я знал в свое время, что меня ждет... Обычно здесь он замолкал, а мама улыбалась и шла поправлять испорченные клумбы. По семейному преданию, всерьез из-за цветов родители поссорились лишь однажды. Тогда еще студент, отец, гуляя в парке, залюбовался красивым узором из неизвестных растений и решил взглянуть поближе. Попутно что-то растоптал. Молодая девушка, художник-оформитель этого парка, с возмущением накинулась на него и заставила сажать новые цветы взамен испорченных. Так они познакомились...
Мама колдовала над цветами...
На звук шагов она подняла глаза и всплеснула руками:
- Вет!... Приехал! - И пошла навстречу. Обернувшись, позвала: - Эльм, иди скорей!
На пороге показался отец.
- А! Блудный сын явился! - Перепрыгивая через ступеньку, он спустился по лестнице и, раскрыв объятия, пошел ко мне. - Совсем нас, стариков, забыл...
Крепко обняв обоих родителей, я окончательно почувствовал себя дома. Шевельнулась в душе жалость по безвозвратно ушедшему детству.
- Что мы здесь стоим? - проговорила мама. - Идемте в дом. - И как маленького, потянула за руку.
- Держи крепче, - посоветовал отец, - а то, неровен час, опять сбежит. - Он, смеясь, легонько подтолкнул меня к крыльцу. Мы не виделись больше года. Нет, общались, конечно, посредством видео, но разве можно это сравнить с такой вот неторопливой беседой за столом в нашей гостиной? Естественно, родителей интересовали мои успехи и жизненные планы. Маму волновало, отчего я похудел и такой бледный. Отец интересовался моей профессиональной подготовкой. Спросил, не бросил ли я заниматься музыкой, и очень рад был услышать, что музыку я почитаю своей второй профессией. Ирония судьбы! Музыкальные занятия в детстве я просто ненавидел, но отец, разглядев у меня определенные способности, упорно занимался со мной. Какие коленца не выкидывал я только лишь затем, чтобы увильнуть от этого дела: и притворялся больным, и норовил удрать гулять к возвращению домой своего строгого учителя... - Кончилось - тем, что ухитрился испортить наш домашний фонаккорд, и он вместо звуков издавал какое-то хриплое дребезжание. Но все напрасно! Воля у отца оказалась железной, и, превозмогая мое бешеное сопротивление, он упорно пестовал меня. Единственной отдушиной были периоды, когда по долгу службы отец покидал Землю, иногда, случалось, надолго; тогда я мог перевести дух... Превосходно владея фонаккордом, отец задался целью во что бы то ни стало научить этому и меня, а также, весьма своеобразно, привить любовь к музыке, резонно полагая, что всякий культурный человек должен быть душой приобщен к этой высшей форме искусства. И странно, ему это удалось! В Академии службы космической безопасности я избрал своей второй специальностью искусствоведение и углубленно изучал теорию музыки. Недавно сдал экзамен на присвоение квалификации исполнителя-импровизатора. Такие дела... Сейчас все это было весело вспоминать, и мы от души смеялись. Потом мама попросила меня сыграть, что я и сделал с большим удовольствием.