Котэрра

Только вот я стал замечать, что в огромных желтых глазах Калигулы больше нет той трогательной подкупающей беззаботности, которая так забавляет нас в котах. Иногда он казался мне похожим на мудрого, изрядно пожившего и разочаровавшегося во всем человека.
Я пытался заговорить с ним об этом, но кот отшучивался и ловко переводил разговор на другую тему. Нет слов — он был чудесным многофункциональным устройством, способным мгновенно прогнать печаль, развлечь, помочь советом.
Единственное, с чем он не мог справиться, — со странной занозой, застрявшей где-то в глубинах мой совести. Наверное, это было глупо. Ведь Калигула — всего лишь кот, «расходный материал» высокотехнологичного ошейника. Если мне взбредет в голову — я могу легко заменить одного кота на другого, и тот, новый, может быть еще лучше, пушистее и полосатее. Ведь в шахматы со мной играет не несчастное животное, а всезнающая холодная электроника. И разговоры я веду не со сказочным Котом в сапогах, а всего лишь с имитацией. А кто его знает — что творится в маленькой пушистой душе зверя?..
Однажды ночью, когда Калигула тихо спал, свернувшись у меня в ногах, я осторожно снял с него ошейник…
На утро меня разбудило настойчивое мяукание из прихожей. Зевая, я вышел в коридор.
— Чего, Калигула? — спросил я.
И вдруг похолодел, поняв, что тот не ответит.
Кот топтался у двери, переминаясь с лапы на лапу. Наступил мне на ногу, ткнулся носом, потерся ухом. В глазах его не было уже привычного, противоестественного интеллекта. Просто кот — полосатый, лоснящийся от сытости, но с теми же порванными в драках ушами. Там, за дверью, его ждали весна и дикий мир, в котором нет месту ошейникам.
— Гулять хочешь? — спросил я.
В голосе моем была надежда. Я очень хотел, чтобы Калигула плюнул на все и остался — в сытости, тепле и, как я думал, в хорошей компании. Но понимал: что-то зовет его — на вольные и опасные просторы улиц и пустырей. Там его мир. Какое право у меня лишать зверя его маленького счастья?
Я с трудом подавил искушение нацепить обратно умный ошейник. Открыл дверь. Калигула выскочил на лестничную площадку. И умчался вниз по ступенькам.
Не оглядываясь.
И вот я бессмысленно смотрю на этот проклятый ошейник с мигающими светодиодами, а в душе — новая, незнакомая раньше тоска.
И все, о чем я могу сейчас думать, — вернется ли домой этот своенравный комок шерсти?
И не потому, что ему приказала строгая электроника.
А просто потому, что так ему хочется.
Александр Капри
  
Стихи
   
Юрий Баладжаров
 
* * *
 
 
Ослабеют к январю морозы,
 
Ветры станут чуточку добрей.
 
И созреют на ветвях березы
 
Гроздья красногрудых снегирей.
 
 
 
Выйдет солнце. И начнут, играя,
 
Яблоками падать снегири,
 
На снегу нетронутом сгорая
 
В розоватом отблеске зари.
 
 
 
А на кухне преет чай с душицей,
 
Мама по хозяйству занята;
 
И скрипят протяжно половицы
 
Под шагами рыжего кота.
 
 
* * *
 
 
Читаешь ты, и снова душу жжет
 
Такими откровенными стихами.
 
Неслышно и легко твой черный кот
 
Пушистой тенью ходит между нами.
 
 
 
Красивый по-весеннему сюжет
 
Слагается от нашего союза,
 
Но развевает дым от сигарет
 
Моя разочарованная муза.
 
 
 
Опять зима, и мы с тобой опять
 
В ее холодном одиноком мире
 
Начнем ушедшей осенью скучать —
 
Ты у себя, я у себя в квартире.
 
 
* * *
 
 
Кот Бастиан — сфинкс голубых кровей.
 
Котов таких вы видели едва ли.
 
Такие ублажали королей
 
И фараонов нехотя ласкали.
 
 
 
Не признаёт он в жизни никого.
 
И хоть мы с ним в одной квартире оба —
 
Он знает, что мир создан для него,
 
А мой удел — служить ему до гроба.
 
 
 
Мышей ему в подвале не ловить,
 
И из окна взирает он спокойно.
 
Он может поцарапать, укусить,
 
Но сделает и это он достойно.
 
 
 
Зато, устав, присядешь ты когда,
 
Он лапами твою обнимет шею.
 
И ты поймёшь — нет ласковей кота,
 
Любимей, терпеливей и теплее.
 
 
 
И я тогда его к себе прижму,
 
Чтоб слышать, как его сердечко бьётся,
 
Уже готовый весь служить ему —
 
А впрочем, что ещё мне остаётся?
 
 
  
Елена Жабинковская
 
* * *
 
 
Я просто кошка, вроде той,
 
Что ходит во дворе.
 
Я сплю, свернувшись запятой,
 
На вытертом ковре.
 
Я ем сметану, геркулес,
 
Вычесываю блох.
 
А шерсть мой густа, как лес,
 
Пушиста, словно мох.
 
Катая по полу клубок,
 
Я стерегу твой сон.
 
Тебе, чудак, и невдомек,
 
Что ты приворожен.
 
Невеста от тебя ушла,
 
Не сделавшись женой…
 
Запас душевного тепла
 
Достался мне одной.
 
Все реже ходишь ты гулять.
 
Где близкие, друзья?
 
Давно пора, мой друг, понять:
 
Твоя хозяйка — я!
 
 
  
Константин Кедров
 
GREDO
 
 
Я верю
 
что пространство без луны
 
становится безмерно протяженным
 
но измеряется шагами тишины
 
 
 
Еще я верю что душа безмерна
 
в ней как в пространстве прячется луна
 
свернувшая в клубок свои орбиты
 
 
 
Я знаю что растерзанный судьбою
 
Озирис ищет сам себя в Изиде
 
которая давно его нашла
 
 
 
Еще я знаю что из камня в камень
 
любовь перетекает тяготеньем
 
камней
 
летящих в космосе друг к другу
 
 
 
Я понимаю что мои слова
 
мурлыкающие котята смысла
 
то втягивая коготки друг в друга
 
то бережно царапая сердца
 
 
 
Еще я понимаю что сердца —
 
мурлычущие в космосе котята
 
которых приласкали Божества