Ороборо: Изгоняющий кошмары (СИ)

— Мы можем сделать ставки, если хочешь. Мне кажется, такой жертвы не потребуется.
— Ставок не будет. Мне уже всё равно, чем это для меня закончится.
— Что ж, упрямый мальчик, иногда ты слишком самонадеян. Могу тебя заверить, непременно наступит такой миг, когда тебе захочется его испытать. Надеюсь, ты сильно удивишься тогда и пожалеешь о своих словах. И надеюсь, что однажды ты признаешь это, если нам доведётся ещё раз встретиться.
— Вы не собираетесь рассказывать ему?..
— Никогда. Как и ты. Он поймёт всё сам. Когда придёт нужное время. Или же просто не захочет узнать ничего. Тринадцать лет пути — это много. Я всего лишь хочу, чтобы он по-настоящему взглянул на проделанный путь и принял решение. В этом нет ничего дурного.
— Благими намерениями вымощен путь… сами знаете куда.
— Так и знал, что ты это скажешь, — не удержался от смешка Шивон.. — Только держи в уме, что благие намерения — мои, а вот шагать по этому пути придётся тебе и ему, как и выбирать себе направления и пункт назначения. И выбирать можешь только ты.
— Не только, — покачал головой Чонин. — В эту игру играют трое. Как минимум.
— Когда ты в игре, количество игроков уже не имеет значения. Особенно если есть все шансы выиграть себя. Если позволишь, я оставлю тебе козырь в рукаве. Это записка. Я положил её в твоей спальне, сунул между страницами одной из книг. Когда-нибудь ты найдёшь её и прочитаешь. Возможно. Или не найдёшь и не прочитаешь. Всякое возможно, ведь играть ты будешь сам. Но если я прав в своих предположениях… ты найдёшь её однажды.
***
Шивон ошибся. Записку нашёл Кёнсу спустя семь лет, прочёл и сжёг. И Кёнсу так никогда и не признался в этом ни одной живой душе. Только он и Шивон знали, что зрение Чонину вернул отнюдь не удар статуэткой по голове. В их истории случайностям не осталось места.
Мозаика сложилась, и Кёнсу не хотел, чтобы Чонин ненавидел мастера Шивона за сознательную жестокость и за то, что ему не оставили выбора. Хотя бы просто потому, что в их случае цель оправдала средства: Чонин танцевал и был счастлив — с Кёнсу, а Кёнсу нашёл свой истинный дом, которого у него никогда не было прежде, и своё совершенство.
Оно того стоило.