Диверсия-= Федеральное дело]
Работать с ними было одно удовольствие. Одним я доводил до сведения, что вторые, никак не рекламируя это, ищут подходы к третьим, которые, оказывается, сделали ставку на четвертых. Отчего пятые ну просто заходились в праведном гневе. Чему злорадно радовались шестые, вошедшие в союз с седьмыми.
А потом так все запутывалось и перепутывалось, что нелицеприятное выяснение отношений шло уже без всякого моего вмешательства. Да такое, что на участие в собственно политической борьбе ни времени, ни сил уже не оставалось.
Я только бросал камень в стаю. А уж они по собственной инициативе начинали выяснять, кто прав, кто виноват и кто из виновных виноватей всего.
— А сам-то! — кричали лидеры политических движений и тянулись пальцами к лацканам пиджаков недавно союзной стороны.
— На себя посмотри…
За этих уже можно было быть спокойным. Эти своими политическими демаршами стране уже угрожать не могли. А главное, не могли объединиться с другими, подобными им по убеждениям, программам и честолюбивым мечтам партиями. В этой бесконечной, беспрерывной сваре политиков разных толков и направлений я мог властвовать. Потому что научился разделять!
Наверное, спустя какое-то время они разберутся в своих претензиях и поймут, что их попросту стравливали друг с другом. Как голодных, бездомных и оттого злых псов. Но будет уже поздно. То, что они согласно чужой воле и чужому сценарию должны были сделать, они уже не сделают. Не успеют. Так что зря кукловод дергает свои ниточки в надежде, что куклы разыграют требуемый им спектакль. Куклы ничего не разыграют, потому что все идущие к ним ниточки перепутались и перевязались узлами.
— Информация передана! Подтверждение получено. Еще адреса есть?
— Есть!
Глава 56
Следующий удар я нанес по киту «общественного мнения». Того, которое было угодно моим противникам.
Нет, я не был сумасшедшим и не предполагал, что единственным своим голосом смогу изменить настроение населения целой страны. Хотя бы потому, что невозможно влезть в душу и побеседовать «за жизнь» с каждым из сотни миллионов представителей ее взрослого населения. И убедить их в чем-то. Это по силам только тому, кто держит в руках громкоговорящий рупор телевидения, радио и прессы. Тому, кто заказывает всю эту музыку. И кто с помощью ее ежечасного и каждодневного по всем вещательным каналам прокручивания достигает требуемого результата. Я такими возможностями не обладал.
Я не мог изменить ситуацию. Но я мог исказить представление о ситуации. Это мне было по. силам!
Я понимал, что любая массовая кампания должна отслеживаться. И корректироваться в зависимости от полученных результатов. Чуть вправо или чуть влево. Настроение людей — слишком чувствительный инструмент, чтобы можно было играть на нем в автоматическом режиме. Это не патефон, где завел ручку, поставил пластинку и крути ее, пока она не кончится. Это скорее оркестр, где даже одна пропущенная дирижером фальшивая нота может в конечном итоге испортить всю музыку. Нет, здесь без хорошо налаженной и очень оперативной обратной связи не обойтись.
А раз есть связь, значит, возможно использовать ее в своих целях. Как ту самую, идущую в две стороны телефонную «лапшу».
«Лапшу»?
Вот именно «лапшу»! Телефонный провод! Который соединяет двух, трех и гораздо более абонентов. Который используется для разговоров. Для общения. Для вопросов и ответов!
Вот это его свойство я в своих целях и попытаюсь использовать.
Я сел за справочники. Я выписал все существующие государственные, общественные и частные организации, занимающиеся социологическими обследованиями. Всех, кто задает населению вопросы по телефону или вручает на остановках общественного транспорта и в магазинах сомнительного вида анкет-ки и опросные листы. Опросы респондентов, посредством которых устанавливаются рейтинги политиков и партий, выясняется отношение населения к тем или иным вопросам общественно-политической жизни, и есть та самая обратная связь. Именно та, от которой зависит корректировка планов противостоящей стороны.
Я показал найденные мной адреса и телефоны Александру Анатольевичу.
— Попытайтесь выяснить, какие из них подключены к компьютерным сетям.
— Айн момент.
Если социологическая служба выполняет заказ третьей стороны, то она почти наверняка имеет выход в сети. По ним передавать информацию гораздо проще, чем таскать по улицам, зажав под мышкой, папки с бумажными сводками. К тому же папки — улика. Вещественное доказательство. Которое можно изъять, которое можно предъявить, которым можно прижать подозреваемого по самой крутой статье Уголовного кодекса к стенке. А информацию, ушедшую по сетям сразу в закрытую память чужого компьютера, попробуй поймай, попробуй запротоколируй. Но, даже поймав, умудрись доказать злонамеренность данного факта. Может, это лишь оплошность оператора, перепутавшего номера. Уголовно ненаказуемое деяние.
— Сети подключены к следующим номерам… — доложил Александр Анатольевич.
— А возможно установить, на каких еще абонентов компьютерных сетей выходят этим номера?
— В момент связи — да.
— И что для этого требуется?
— Дождаться их выхода в эфир.
— Вот что, Александр Анатольевич, попасите-ка вы эти номера. И постарайтесь выяснить, на кого они выходят и с каким объемом информации.
— А саму информацию не сканировать?
— Нет, информацию не надо. Здесь нельзя рисковать. Они могут зафиксировать присутствие чужака в своих сетях и насторожиться. Что ни в коем случае нельзя допустить! Вы меня поняли?
— Я вас понял.
Александр Анатольевич сделал больше, чем я его просил. Он вычислил требуемые номера. Но они были совершенно нейтральны и, значит, совершенно бесполезны. Тогда он дождался еще одной передачи и установил следующих в сетевой цепочке абонентов.
Это были знакомые нам абоненты. Через них, а затем Через границу еще совсем недавно перекачивалась периодическая печать.
Так вот кого интересуют ответы наших граждан на вопросы, заданные по телефону и на остановках общественного транспорта.
Я обнаружил каналы утечки информации.
И решил изменить их назначение. Решил каналы поступления информации превратить в каналы передачи дезинформации. Поменять их полярность на противоположную — с минуса на плюс.
Я подогнал свой «аварийный» автомобиль поближе к месту действия, подключился к квартальному «шкафу», вышел на их телефонную сеть и стал ждать.
— Здравствуйте. Вас беспокоит служба анонимных социологических опросов. Не могли бы вы ответить на несколько наших вопросов? Отвечать нужно только «да» или «нет»…
Так я узнал о содержании этих нескольких вопросов.
Теперь мне надо было действовать очень быстро.
Я подключил к линии два телефонных аппарата и пять автоответчиков и совместными с ними и с Александром Анатольевичем усилиями обзвонил две тысячи абонентов. Которым задал те же самые, что услышал, вопросы. И получил соответствующие ответы. Все не устраивающие меня ответы я исключил. Все полезные — сохранил на магнитофонной пленке. Утром я был готов к массовому опросу единственного себя как полномочного представителя своего народа.
— Здравствуйте. Вас беспокоит служба анонимных социологических опросов. Не могли бы вы ответить на несколько наших вопросов?
Мог бы. И я включал зафиксированный вчера на магнитофонную пленку чужой голос.
— Да. Да. Да. Нет. Да.
— Спасибо.
— Не за что.
— Здравствуйте. Вас беспокоит служба анонимных социологических опросов…
— Да. Да. Да. Нет. Да…
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Вас беспокоит…
— Да. Да. Да. Нет. Да…
И так тысячу сто пятьдесят раз. Когда техника не справлялась, я вставлял, слегка изменив тембр, свой голос. И отвечал на все те же вопросы все те же самые «Да. Да. Да. Нет. Да…» с небольшими вариациями.
Ну откуда было корреспондентам, набиравшим первый пришедший им в голову номер, догадаться, что они, крутя диск, ни с кем не соединяются? Кроме меня. Что из двух тысяч граждан, согласившихся ответить на их вопросы, две трети были мной! И что эти ответы я подгадывал под заранее известный мне результат. Что далеко не все довольны происходящими в стране событиями. Что не всем нравится именно вот эта названная партия. Что не всех устраивает международная, направленная на помощь нашей стране политика.