В Париже дорого умирать

— Все в порядке, — сказал он. — Женщина может идти.
Лейтенант явно обрадовался прямому приказу.
— Есть! — Он серьезно козырнул Луазо и направился к «скорой».
Мария тронула Луазо за руку.
— Я поеду к маме. И к сыну.
Он кивнул. Ее лицо с одним накрашенным глазом выглядело странно. Улыбнувшись, Мария пошла за офицером.
— Почему вы это сделали? — спросил Луазо.
— Я не мог вам этого позволить, — пожал плечами я. — Вы бы себе никогда этого не простили.
Светало. Золотистая заря осветила море, а птицы уже приступили к поискам пищи. На берегу серебристые чайки выискивали моллюсков, оставленных приливом, уносили их за дюны и бросали на бетонные бункеры. Некоторые моллюски падали в песок, другие разбивались о старые доты, и кое-какие падали на бетон и оставались целыми. Последних серебристые чайки подбирали опять и бросали снова и снова. Верх бункеров был весь покрыт осколками раковин, поскольку в конечном итоге разбивались все моллюски. Далеко в вышине целенаправленно летела одинокая птица, держа курс прямо, как световой луч. Дальше по берегу среди дюн бесцельно бродил ежик, к чему-то принюхиваясь. Он рылся в земле и следил за игрой чаек. Ежик охотно полетел бы выше и дальше, чем любая птица, если бы знал как.