Ночной позор
ГЛАВА ПЯТАЯ
В которой я опять записываюсь в организованную преступность и совершаю еще массу глупостей
…— Ни фига себе,— спустя какое-то время говорил я.— Это вы здесь, что ли… Хороша штаб-квартира.
— Нас хорошо финансируют,— скромно сказала Крошка Лили.— Это еще что, ты бы видел, какая аппаратура! Столько шпионской техники даже… — Тут она прикусила язык. Высотное здание, настоящий небоскреб, украшенный эмблемой какого-то банка, может быть, доставало облака. Небоскреб казался настоящим исполином. Верхушка его представлялась мне облепленной врезавшимися спутниками, самолетами, летающими тарелками и прочей засоряющей воздушное пространство нашей родины дрянью.
Охранник на входе приветливо кивнул Крошке Лили. Меня же, сразу за зеркальной дверью, ухватили за шиворот, прижали к стенке и подвергли тщательному обыску.
Понимая, что протестами все равно ничего не добьешься, я молчаливо сносил издевательство, лишь тихо попискивая, когда лапа досмотрщика задевала наиболее чувствительные области.
Крошка Лили ворвалась в мою жизнь, круто повернув ее в неизвестную пока сторону. Одно было ясно, участи добровольного, кхе-кхе, участника боевых выступлений против Контроля избежать уже не удастся.
Я был уверен, что по пути нас несколько раз с диагностической целью облучили рентгеном и подвергли воздействию сильного электромагнитного поля, чтобы вырубить всю возможную электронику. Как еще объяснить громкий трансформаторный гул за стенами? Хорошо, что мобильник я дома забыл.
Крошка Лили уверенно прошла к лифту, который вознес нас на двадцатый этаж, вызвав у меня чувство мгновенной тяжести в желудке.
Там вовсю кипела работа. Куча каких-то молодых людей в одинаковых синих рубашках и с бэйджиками занималась, очевидно, какой-то очень важной деятельностью. Все они были страшно заняты, но чем конкретно, сказать трудно. Кто говорил по телефону, кто щелкал мышкой, всматриваясь в дисплей компьютера, кто с жаром что-то кому-то доказывал. Шума все это производило очень много.
Среди жутковатой толпы близнецов выделялся человек в белой рубашке с закатанными рукавами.
Приглядевшись, я понял, что мы знакомы. Это и был тот самый жизнью потертый маг из окружения Василь Сергеича. Надо же, как возвысился!
Крошка Лили увидела его, улыбнулась и помахала рукой.
Мы уединились, если можно так выразиться, в стеклянном кабинете, на дверях которого русскими буквами было написано: Мэнэджэр энд Мэрчандайзер, Аарон Поликарпович Дж. Кобылко.
— А что такое «Дж»? — поинтересовался я со свойственной мне непосредственностью.
— Дж — это значит «Джуниор», то есть младший,— не смущаясь, пояснил Аарон Поликарпович Дж.— Сейчас модно все по-иностранному писать, вот и я решил, для красоты…
Затем он перешел на официальный тон, стараясь, впрочем, держаться чрезвычайно дружеской ноты.
О нашей предыдущей встрече потертый маг то ли забыл, то ли намеренно не подавал виду.
— Мы очень рады, что вы согласились с нами работать. Ваши знания и опыт окажут нам неоценимую услугу.
— Мои знания и что, простите? — удивился я.
— Я так всем говорю,— отмахнулся Аарон Поликарпович.— Не обращайте внимания. Но ты действительно можешь оказаться для нас очень ценным сотрудником.
— Да ну? А платить сколько…
Но Аарон Поликарпович, словно не расслышав моего вопроса, повернулся к нам спиной и принялся чертить фломастером на особой доске какой-то план. Крошка Лили смотрела, как завороженная, на возникавшие черные линии. Подсохший фломастер елозил по доске с противным скрипом.
— Аналитики уже все просчитали,— Аарон Поликарпович закончил свой чертеж и повернулся к нам.— Наша организация уже слишком могущественна, чтобы терпеть рядом с собой каких-либо конкурентов. К чему Корпорации Вольных Волшебников подвергаться всяким там проверкам и наблюдениям? Боливар не может нести двоих. Кому-то придется потесниться. Кто выступит первым, тот и победит! Мы в открытую пойдем войной против контролеров. Конечная цель будет достигнута — мы Контроль или подчиним, или уничтожим.
И кто меня потянул за язык? Видимо, какой-то новый, неизвестный пока науке бес, иначе во время службы в санитарном отделе я обязательно бы с ним столкнулся и залил дезактином по самые уши.
Кроме как вмешательством потусторонней силы, последующие мои слова никак не объяснишь. Ну с чего бы такой умный, осторожный… как бы еще себя похвалить?.. вздумал вдруг лезть с советами к главарям мафии?
— Тут вы кое-что путаете,— не без торжества в голосе заметил я.— Закидон с товарищами, думаете, постесняются десяток-другой человек на тот свет отправить? Да им это… А вдруг они первые вас уничтожат? Война — дело серьезное.
Поликарпович здорово поменялся лицом. Глаза его забегали где-то под ногами.
— Наши аналитики, наверное, это предусмотрели,— неуверенно протянул он.— Сейчас гляну…
Хрена они чего предусмотрели, на что хотите спорю.
Поликарпович выскочил к своим аналитикам. Воцарилась мертвая тишина, после чего грянуло такое, что задрожали стекла. Несколько жалюзи не выдержали волнения и со стуком упали, скрыв от нас происходящее.
Крошка Лили с восхищением глядела на меня.
— Ты такой… Ты такой!..
— Умный? — подсказал я, потихоньку расцветая. Покажите мне того вруна, что утверждает, будто ему не нравится грубая лесть. Всем она нравится!
По ту сторону между тем разгоралось шумное разбирательство. Поликарпович, по-звериному оскалившись, таскал какого-то подчиненного за волосы.
Окончив разбор полетов, Поликарпович, вернулся к нам и объявил: — Вы были правы, у нас действительно не предусмотрено ничего подобного. Вы, юноша бодрый, стоите целого подразделения!..
Крошка Лили опять включила свой восхищенный взгляд, и всякая настороженность, возникшая было у меня, испарилась.
— Может, вы что-нибудь нам предложите?
— Предложу,— сказал я.— Хорошие идеи — это моя специализация. Как-то в детском саду мы никак не могли добраться до окна в женской раздевалке…
Я думаю, сейчас не время придаваться воспоминаниям,— с таким видом, будто он и впрямь страшно сожалел об этом, сказал Поликарпович.— Так что у вас за план?
— Очень просто. Вы никогда не задумывались…
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Здесь я возношусь до таких вершин, что и мечтать нельзя было, но быстро наступает моральное похмелье
Ну, вам-то я признаюсь.
На самом деле я давно задумывался не только о том, как несправедливо устроен мир, но и о различных способах его исправления. Почему вся власть принадлежит Контролю? Вот если бы у некоторого предприимчивого молодого человека набралось сил и средств для честной конкуренции… Мечты, конечно, но кто в моем возрасте не задумывался о преступной карьере? Сериал «Три Гада», простите, «Бригада», конечно же, я так и не поглядел, но сама романтика стремительного взлета путем окончательной размолвки с правоохранительными органами буквально витала в воздухе. Невозможность честно заработать на пристойную жизнь была столь же очевидна, как то, что солнце всходит на Востоке.
Отчего бы и не потрогать за вымя богатеньких волшебников? Одно дело, когда Контроль стоит на страже. Контролеры свято хранят свою привилегию вытрясать деньги из населения и уступать ее за здорово живешь не станут.
— Подумайте, что произойдет, если Контроль Всему перестанет справляться со своими обязанностями? — говорил я, размахивая для убедительности руками.— Они обещают защиту, но если кто-то вдруг займется, скажем, вымогательством, а Контроль не сможет этому противостоять? В конце концов, население станет платить более сильному, и контролеры попросту останутся без средств.
— Будет война,— сухо заметил Поликарпович.
— Будет,— согласился я.— Но это самая малая кровь. Все другие способы в итоге обернутся для вас куда большими тратами. Тем более что вы и так войны добиваетесь.