Акция "Ближний Восток"

— Прости недостойного раба своего за подозренья черные!
— Аллах простит. Топаем.
И они потопали. Багдадский вор, как положено, лицом вперед, Шахрияр — пятясь задом перед ним, не переставая бить поклоны. Предположение авантюриста, что стены имеют уши, подтвердилось сразу, как только они свернули в галерею, ведущую к рабочему кабинету эмира. Там, похоже, собрался почти весь дворец. Прислуга, стража, повара… они дружно ползли на карачках навстречу «святому». Треск лбов, бьющихся о мраморные плиты пола, заставил Шахрияра оглянуться и спас от падения. Его подданные подползли уже вплотную.
— Вон! — рассвирепел эмир, подкрепляя свое требование пинками. Счастьем и изобилием, даруемыми посланцем Аллаха, он не хотел делиться ни с кем.
— Давай за мной, — толкнул его в бок «Хызр». — Я тут одно место незасвеченное знаю. Надежное.
Шахрияр пнул еще пару раз для порядка и побежал следом. К его удивлению, надежным местом оказалась сокровищница, в которую он, увлеченный поисками, не заглядывал уже целый месяц.
— Точно! Здесь нас искать не будут, — одобрил он действия «Хызра». — Только не пройдем. Я, понимаешь, ключи потерял.
— Надейся на Аллаха, сын мой, — пробурчал Багдадский вор, отпирая замок «потерянными» ключами. Затолкав эмира внутрь, вор нырнул следом, захлопнул за собой дверь и старательно заперся изнутри.
— Так что за миссия? — нетерпеливо топтался около него эмир.
— Всему свое время, — рассеянно пробормотал авантюрист, оглядывая сокровищницу цепким воровским взглядом.
Груды золота, толстым слоем устилающие пол, радовали глаз и чем-то напоминали песчаные барханы. И его было так много! В горле «святого» молниеносно пересохло. Он ощутил себя умирающим от жажды путником, отставшим от каравана в знойной пустыне.
— Слушай, светлейший, горло бы промочить… — просипел Багдадский вор.
— Есть, — почему-то обрадовался эмир и чуть не вприпрыжку погнал в угол зала. Из-под ног владыки Багдада сверкающими брызгами разлетались в разные стороны драгоценные каменья, золотые монеты, кубки, подносы… Вор неопределенно хмыкнул и двинулся следом. Место, куда летел как на крыльях Шахрияр, было отмечено совковой лопатой, воткнутой в золотой бархан.
— Это что? — заинтересовался Багдадский вор.
— Ценнейшая вещь, — уважительно сообщил владыка, — у нас таких не делают. За две меры золота выменял.
— У кого?
— Купец тут один с караваном проходил. Афонька Никитин. Дивный товар вез. Весь караван бы скупил, если б не Шахерезада… чтоб ей Аллах здоровьица побольше… — скрипнул зубами эмир. — И по голове! По голове!! Да с размаху!!!
— Зачем она тебе? — удивился Багдадский вор.
— Кто, Шахерезада?
— Да нет, лопата.
— А-а-а… не помню. Но зачем-то была нужна. Всю ночь за нее с Афонькой торговались. Моя взяла! — гордо сообщил эмир. — Славяне в торговых делах ничего не смыслят. К утру со ста мер до двух цену скинул. Да еще и надул в придачу, — радостно признался Шахрияр, — на второй мере лопату чуток наклонил…
— Зачем?
— Чтоб мера неполная была… О! Вспомнил! Это же мера! А моя дурища, — эмир опасливо оглянулся и понизил голос, — о каком-то склерозе твердит. Я никогда ничего не забываю! Все заначки от нее помню.
— А что ты ей меряешь?
— Как что? Золото. Смотри, как удобно!
Эмир схватился за черенок, вывернул сыпучий золотой пласт и откинул в сторону.
— Раз, и готово! А теперь вторая мера, — сообщил светлейший, вонзая лопату в искрящийся золотом холм, — раз, и…
Вместе с веером монет в воздух взметнулась литровая бутылка экстра-эликсира.
— Лови!!! — испуганно завопил эмир.
Перед носом светлейшего мелькнули лапти. Багдадский вор, как заправский вратарь, в красивом прыжке поймал пузырь у самой земли и покатился с ним по золотому склону.
— Вах, ты действительно святой! — умилился Шахрияр, окончательно поверив в Хызра. Эмир бухнулся на колени, воздел руки кверху и возблагодарил за милость Аллаха, пославшего ему на помощь такого расторопного эмиссара.
— Ну а за этот нектар сколько мер отвалил? — поинтересовался вор, рассматривая этикетку.
— У-у-У, лучше не спрашивай. Слушай, а как Аллах к этому… — эмир на мгновение запнулся, — …нектару относится?
— Аллах устами пророка своего Мухаммеда, — внушительно произнес «Хызр», — запретил правоверным пить вино. — Лицо эмира вытянулось. — А насчет этого, — выразительно потряс бутылкой авантюрист, — в Коране ничего не сказано!
Шахрияр засиял и принялся энергично подрывать золотой бархан.
— Никак еще заначка? — полюбопытствовал «святой».
— Угу, — хрюкнул эмир, выдергивая из груды приличный шматок сала. — Представляешь, у них там, на Руси, такие жирные барашки водятся. Под этот нектар идет… — Шахрияр умильно чмокнул губами, плюхнул шматок на золотой поднос, валявшийся неподалеку, выдернул из-за пояса саблю и начал шинковать «бяшку».
Багдадский вор тоже времени даром не терял. Золотых подносов вокруг валялось много, кубков тоже. Не прошло и минуты, как импровизированный стол был накрыт. Эмир поднял свой кубок и вопросительно посмотрел на «святого» в ожидании команды.
— Ну за Аллаха! — лаконично скомандовал вор.
Эмир не возражал.
Наливал «святой» чисто по-русски, по принципу «Ты чё, краев не видишь?», а потому первая доза прошла настолько душевно, что у эмира на глазах выступили слезы, а содержимое бутылки уменьшилось вдвое. Отдышались, закусили.
— Между первой и второй… — воодушевленно пропел Багдадский вор, хватаясь за бутылку.
— А тот купчишка-то с Руси, так же говорил, — удивился Шахрияр.
— Возлюбил их Аллах, — пояснил авантюрист, откидывая в сторону опустевшую емкость.
— Наверное, там одни святые живут, — согласился стремительно пьянеющий эмир, — жаль только, что христиане.
На этот раз он команды не ждал. «Святой» еще подносил хмельную чару ко рту, а кубок владыки Багдада был уже пуст.
— Уже все? — расстроился вор.
— Обижа-а-аешь. — Эмир на четвереньках пополз к соседнему бархану и начал копать. Багдадский вор подхватил лопату и пополз следом. Однако мера Никитина не пригодилась. Шахрияр уже полз обратно, толкая перед собой еще один сосуд. На этот раз четверть. Емкость была тяжелая, а потому разливали вдвоем.