Дон Жуан

11
Амурные истории Жуана
Во всех салонах сплетни вызывали.
Но леди Аделину, как ни странно,
Его грехи нимало не пугали.
Притом в английском климате туманном
В Жуане страсти как бы остывали;
Ведь был он как младой Алкивиад
К любой среде приспособляться рад.
12
Герои мои был тем более пленителен,
Что не старался никого пленять,
Он был умен, спокоен, обходителен,
Не претендуя лавры пожинать.
Назойливый дендизм предосудителен;
Его девиз — «блистать и ослеплять»,
А фатовство и прочие чудачества
Роняют человеческие качества.
13
Мне хорошо известно — не всегда
Успех чванливым франтам доставался
А мой Жуан был скромен, господа,
И сам собою всюду оставался;
Он искренним казался без труда
И голосом приятным отличался,
А голосу приятному даны
Все пагубные чары Сатаны!
14
Он от природы был учтиво — нежен
И подозрений вовсе не внушал,
Изящен и спокойно — безмятежен,
Он весело победы предвкушал.
Герой такой мне попадался реже,
Чем фатоватый щеголь и нахал,
А впрочем, скромность тоже дар отменный;
Она успех приносит несомненный.
15
Любезно — весел и приятно — мил,
Жуан со всеми вел себя тактично.
Он сплетничать о ближних не любил,
Он слабости собратьев знал отлично,
С надменными он сам надменен был
И намекнуть умел дипломатично,
Что цену знает и себе и им
И что доволен жребием своим.
16
Но дамам каждый раз являлся он
В том облике, в каком его хотели
Узреть. Таков неписаный закон.
Живей всесильной кисти Рафаэля
Воображенье их; кто наделен
Красивой внешностью, того умели
Они всегда поднять на пьедестал,
Чтоб он, как чудо света, заблистал.
17
Но Аделина просто приписала
Жуану качества свои и в нем
Все совершенства редкие искала;
И мудрецы порой повинны в том.
Нас учит опыт многому, но мало.
Мы горечь истин все же познаем,
А мудрецы упорно забывают,
Что и глупцы на свете ведь бывают.
18
Мудрейший Бэкон, Локк, Сократ и ты,
Божественный, чье чистое ученье,
Непонятое, как и все мечты,
Лишь породило новые гоненья,
Лишь укрепило силу темноты,
За что ты принял это униженье?
Увы, примеров множество таких;
На совести людской оставим их.
19
Что до меня — о славе не мечтая,
Держаться я решил теперь скромней:
Я с холмика спокойно созерцаю
Мельканье лиц и пестроту идей,
Я безмятежно — весело болтаю,
Как на прогулке, с музою моей;
Легко дается мне стихосложенье,
Без всякого оттенка напряженья.
20
Мне кажется, в уменье рифмовать
Заслуги нет, но в легком разговоре
Весьма приятно время коротать.
Когда поэты с музами не в ссоре,
Они умеют строчки сочетать
В изящном стиле «Improvvisatore» [94]
В подобном стиле рад писать и я,
Но льстивою не будет песнь моя.
21
«Omnia vult belle Matho dicere — die aHquando
Et bene, die neutrum — die aliquando male». [95]
За первым не стремись, коль не титан ты,
Второе в счастье нужно и в печали,
Для третьего потребны уж таланты,
Зато везде и всюду мы встречали
Четвертое; в поэме ж сей, друзья,
Вы все найдете, полагаю я.
22
Я прославляю скромность как систему,
И с гордостью я вовсе не в ладу;
Короткой я задумывал поэму,
И сам не знал, куда я забреду.
Хотелось мне представить эту тему
Цензуры благосклонному суду,
Польстить владык дряхлеющих амбиции,
Но я, увы, рожден для оппозиции!
23
Я неизменно защищаю тех,
Кто не в чести. И если час настанет,
Когда толпы победной рев и смех
Над бывшими избранниками грянет,
Я нападать на них сочту за грех.
И, может быть, — меня на это станет
Примкну я к роялистам; мне претит
И демократ, когда он властью сыт.
24
Я мог бы стать супругом превосходным,
Не зная, как печален мой удел,
Я мог бы, свойствам вопреки природным,
Монахом стать, уйдя от светских дел,
Но никогда в плаще поэта модном
Я щеголять бы дерзко не посмел,
Когда б мои стихи перо зоила
Насмешкой злобною не заклеймило.
25
«Laissez aller». [96] В поэме, господа,
Героям самым разным дверь открыта.
Писать о них, казалось, нет труда;
Не нужно Лонгина и Стагирита;
Но вот в окраске фактов вся беда!
Здесь подобает мудрому пииту
Искусственное к естеству свести,
В явленьях частных общее найти.