Обломок империи

Дыхание его стало чаще, шея покраснела. Его борьба с собственным желанием, память о Гретте — нравились ей.
— Я могу по-дружески помочь, — сказала она мягко. — Мне знакомо чувство одиночества. И вот мне встретился человек. — Она грустно улыбнулась, — он потянулся ко мне. Мы вместе с ним… — Она крепче взяла его за руку. — Может, мне лучше не говорить?
— О любовнике?
— Да.
На какое-то время одиночество исчезло.
— Ах, Синклер, если бы все заново, я бы поступила по-другому. Прижаться ночью к другому человеку, чувствовать, что ты не одна на свете… Что может быть лучше? Это такая редкость. Если бы, — добавила она помолчав, — пережить это снова!
Синклер уже гладил ее руку, но вдруг как бы опомнился:
— Кажется, мне пора. Мхитшал испереживался…
— Да, да… — она робко улыбнулась. — Может быть, и так. — Она глубоко вздохнула и потянулась. Он пожирал ее глазами.
— Знаете, мне приятно с вами. Так давно не было.
Она придвинулась еще ближе, положив голову на руки.
— Спасибо.
Он стал теребить ее локон.
— За что? Я вас слушаю?
Она осторожно стала ласкать его руку, следя за реакцией. Он вел себя беспокойно, как бывает у мужчин при эрекции, когда чувства не находят выхода.
— Кажется, вы все время проводите со своими солдатами, — шепнула она грустно.
— Да. — Он взял ее руку в свою и блаженно зажмурился.
Она слегка коснулась его тела своим бедром.
— А с вами можно иметь дело, Синклер Фист.
«Еще пара вечеров вместе, и я сделаю с тобой, что захочу».
Он напрягся:
— А я думал, у нас будет схватка. Я не ожидал…
— Что я вам понравлюсь? — она гладила его руку. Он наклонился к ней, и она потянулась к нему губами.
Или чувствовала, что он весь горит. Его пальцы удивительно нежно ласкали ее.
— Вы уверены, что это — хорошая мысль? — спросила она, отстраняясь и пытаясь справиться с дыханием.
— Нет, — прохрипел он.
Она грациозно поднялась:
— Кажется, я пока не готова…
Он потряс головой:
— Не.., что произошло?
Она рассмеялась.
— Я понимаю. Это — сладострастие. Вы молодой, сильный, умный, к вы выпили эштанского питья. Я понимаю, что это выглядит, как соблазн, но я думаю, что вы не поверите, что это получилось само собой, без помощи какого-то снадобья. Вы всегда подозревали меня.
Он кивнул, может быть, борясь с растущим желанием. Нервно потирая руки, он сказал:
— Вы правы.
— Синклер, я знаю, как меня воспринимают в империи. Я даже поддерживаю образ этакой беспощадной суки. Это — мое психологическое оружие. Только одна такая репутация нередко обезоруживает заговорщиков. Мое дело — безопасность, и я серьезно отношусь к нему. По-своему я тоже служу народу. Но у меня есть два лица: политическое и.., второе, которое я редко показываю. Только тем, кому доверяю.
— А мне доверяете?
Она покачала головой:
— Еще не совсем. Но может быть, со временем… Я хочу, чтобы вы дали мне шанс, как я вам. Посмотрите на меня непредвзято. Думаю, вы поймете: мы делаем одно дело, только по-разному.
— Так и не пойму, что сегодня со мной случилось, — смущенно улыбнулся он.
— Я понимаю. И может, когда мы станем союзниками, решим и этот вопрос. А сейчас вы немного не тверды на ногах. Поговорим утром. — Она проводила его к лифту, потом заперла дверь и пошла в спальню.
«Планируй свою войну, Синклер. Наводи новые порядки. Выигрывают, мой дорогой, те, кто умеет установить контроль, не важно, как. А у меня есть арсенал, о котором ты и не догадываешься».