Язычники крещеной Руси.

  А чтобы осуждать их – надо быть твердо убеждённым, что в этом направлении идти нужно; а то невелика беда – отстать на пути к мировым войнам, феминизму, ядерной бомбе, СПИДу, абортам, ЛСД и психоанализу!

  Как-то довелось быть свидетелем дивной сцены – очередные неоязычники, где-то с полдюжины молодых людей обоего полу, пытались зарезать петуха – принести его в жертву Перуну. Цель сама по себе была, безусловно, благородной, но исполнение не оставило у меня сомнений, к какой категории людей относится наше поколение.

  Впрочем, здесь в православной традиции сохранилась и калька с греческого «гетеродокс» – инославный, в противоположность православному – ортодоксу. Само же слово «православный» было калькой греческого «ортодокс», в свою очередь бывшего калькой с… иудейского «иехудим», как ни грустно это будет слышать иным «славящим Правь» неоязычникам.

  Тогда было бы не «ротс», а «ротскарлар» (гребные парни) или «ротсмадр» (гребные мужики); впрочем, эти производные столь же не ведомы никаким источникам.

  Впоследствии этот титул будут носить правитель русов, отправивший в 853 году послов в Константинополь, в конце того же столетия – верховный правитель русов, предводителем которых в походе на Царьград был Аскольд (Дир или Рюрик), затем правитель русов в середине X века По ибн Русте (возможно, Игорь Старый), в конце X века – Владимир Креститель, затем – его внук Святослав Ярославич и, возможно, сын последнего, Олег Святославич, известный также по прозвищу Гориславич в «Слове о полку Игореве».

  Напоминаю читателю – в шестом веке православная, кафолическая церковь ещё не разделилась на греко-кафолическую, которую мы сейчас и называем собственно православной, и римско-католическую.

  Вся эта детективная история подробно рассказана в моей книге «Святослав».

  Подробнее об этом смотри мою книгу «Кавказский рубеж».

  А вот тут всё же должен сделать замечание не только географического плана – надеюсь, читатель уже достал карту Древней Руси X века, хотя бы из школьного учебника или атласа? – но и исторического. Начиная с VI века, времени своего первого столкновения со славянами, и до самой своей гибели, Восточная Римская империя, она же Византия, как раз с завидным упорством натравливала кочевые племена на наших предков. Не были исключением и печенеги, о чём прямо сказано в трудах византийского императора Константина VII Рождённого в Пурпуре («Об управлении империей»).

  Рискуя сам быть сопричтён к зловещим «антисемитам», коих так любят ловить под кроватями правоверные «правозащитники», замечу, что происхождение А.М. Членова, столь старательно напускавшего «древлянские» туманы на происхождение Крестителя, в этом контексте делается, скажем так, подозрительным.

  Подробное описание того, что представлял из себя Хазарский каганат и в каких отношениях находился со славянами и русами, приведено в моей книге «Святослав».

  Подробно об этом см. мою книгу «Времена русских богатырей».

  В некоторых летописях есть вариант этого имени «Ярогнеда», и вовсе снимающий любые подозрения в норманнстве.

  См. «Тайны киевского Пятибожия».

  А возможно, и не одна – неясно, был ли старший сын Рогнеды Изяслав сыном Владимира или первого жениха княжны.

  О чём, в частности, свидетельствуют очень рано, ещё до перехода через Дунай, появляющиеся в болгарском именослове бесспорно славянские имена, вроде Телец, Безмер, Гостун, Кормисош. В антский именослов, напротив, рано попадает тюркское имя Идар.

  Любопытная параллель – династия Маурьев в Индии, отвергшая Богов Вед и на тысячу лет (!) сделавшая государственной религией Индии буддизм, происходила от… шудры!

  Пузанов В.В. «Главные черты политического строя Киевской Руси X-XI вв.»//Исследования по русской истории. К 65-летию профессора И.Я. Фроянова. СПб. – Ижевск, 2001. С. 31.

  Необходимость пользоваться выраженьицами из арсенала Кастанеды или брошюрок по фэн-шуй вызывает у меня глубокое отвращение; но что поделать – чтобы современные русские лучше поняли древних своих предков, приходится прибегать к китайским и тольтекским премудростям.

  Возможно, впрочем, что он попросту пал очередной жертвой племянника, не оставившего своей «благодарностью» ни одного из тех, кто помогал ему взойти на престол – ни варягов, ни новгородцев… следующим по списку шёл как раз Добрыня, а пример византийского шурина, утопившего возведшего его на престол Второго Рима придворного-евнуха, у Владимира был перед глазами.

  Кроме того, сын старшего брата князя, по обычаю русов, так называемой «лествице», имел больше прав на престол, чем его сыновья – право Святополка в любом случае было неоспоримым.

  Любопытна и совершенно необъяснима крайняя скупость рассказа о кончине третьей жертвы Святополка – Святослава. Ни малейших подробностей, бедняга даже в святые не произведен.

  У нас как-то положено видеть в поляках исконных кознодеев Руси, озабоченных лишь тем, как напакостить православным. Не без влияния известных событий Смутного времени появилась версия, что Рейнберн-де вкупе со Святополком и его польской женой готовил переворот, рассчитывая обратить Русь в католичество. Такие идеи и применительно к XVII веку сомнительны, а в X, к тому же, что забывают обличители «польской интриги», никакого отличного от православия и враждебного ему католичества не существовало. Никаких доказательств злодейских предательских умыслов Святополка и завоевательных – его польского тестя тоже нет. Надо ли говорить, что немалую роль в возникновении этой версии сыграло твёрдое убеждение исследователей, что кроткий и мудрый Владимир посадить сына, кровиночку, мог только за какое-то сверхъестественное и обязательно антирусское злодейство, на которое Святополк – маньяк же, Окаянный! – только и был способен.

  Сенковскому и его современным братьям по разуму, право, стоило бы обратить внимание, что сага, при всём неописуемом бахвальстве и восхвалении своих соплеменников, и не думает намекать на скандинавское якобы происхождение варяжской династии русских князей, а «Ярислейф» говорит: «вы, норманны», ясно показывая, что себя-то к выходцам из Скандинавии не относит. А ведь от Рюрика его отделяют каких-то три поколения! Да и матерью его была, по летописи, полоцкая княжна Рогнеда-Горислава, как помнит внимательный читатель, если верить тем же норманнистам, дочь «полоцкого конунга Рагнвальда». Исследование сохранившегося черепа князя (по которому сделан знаменитый скульптурный портрет по методу Герасимова) также не выявило в нём генетических признаков скандинава.