Кавказская война. Том 2. Ермоловское время

Однажды случилось дело и более серьезное. Горцы среди белого дня напали на фуражиров; устроив засаду и пропустив мимо себя авангард, они бросились на вьюки и обозы, поставя колонну в такое положение, что Глазенап должен был ввести в бой почти весь свой отряд. Но то были уже последние вспышки восстания. Громадные потери, понесенные в битвах, а главное захват скота и табунов заставили кабардинцев смириться. Главные вожаки их, владетельные князья, ушли за Кубань; остальные просили пощады.
Глазенап привел их к присяге на подданство России, взял аманатов, ввел родовые суды и ограничился наказанием только главнейших зачинщиков бунта.
Двукратный поход в Кабарду и усмирение закубанских горцев доставили Глазенапу орден Святой Анны 1-й степени, украшенный алмазами, а вслед за тем и орден Святого Владимира 2-й степени.
Памятником этих походов в Кабарду остались незатейливые солдатские песни, которыми старые кавказцы любили закреплять свои боевые подвиги. Вот одна из них:
Кабардинцы, вы не чваньтесь,
Ваши панцири нам прах;
Лучше все в горах останьтесь,
Чем торчать вам на штыках.
На конях своих лихватских
Вы летали, как черн вран,
Но споткнулись на казацких
Дротиках, крича: «Яман!»
Бусурманы, не гордитесь
Вы булатом и конем,
Златом, сребром поступитесь,
И, к земле склонясь челом,
Александра умоляйте
О пощаде ваших дней,
И колена преклоняйте
Пред великим из царей.
Он вам даст благословенье,
Мир, щадя своих людей,
Вашей кротостью смягченный,
Не лишит вас ясных дней.
Вы ж гоните к нам в подарок
Волов жирных и овец,
Нам их нравится поярок
И опоек от телец.
Мы за ваше здесь здоровье
Кашу маслом обольем;
На углях мясца коровья
Мы поджарим и попьем.
Когда хотите, идите,
Кабардинцы, к нам сюда,
Но свои дары несите,
А то будет вам беда!
Без даров мы вас на примем,
Нам не нужен супостат;
Принесете – вас обнимем,
Скажем: «Сядь, любезный сват!»
Другую песню солдаты сложили, возвращаясь из похода:
Кабардинцев победивши,
Мы в обратный путь идем;
Их ручьями кровь проливши,
Сладостно награды ждем,
Что наш царь благословенный
Обратит на нас свой взгляд,
На венки, из лавр сплетенны,
К нам прольет дары наград.
Торжествуй, наш православный,
Небесам любезный царь!
Мы свершили подвиг славный,
Славься, славься, государь!
Пускай враг теперь трепещет,
Чтит тебя и твой закон,
Удивленны взоры мещет,
Что попран тобою он!
И всегда попран он будет,
Коль владеешь нами ты,
Твоей славы не забудет
И оставит все мечты,
Чтобы с русскими сразиться
Он когда лишь только мог.
Благодать с тобою зрится,
И помощник с нами Бог!
Возвратившись в Георгиевск, Глазенап был встречен потрясающим известием о появлении там чумы, завезенной астраханской почтой. При самом разборе пакетов помощник почтмейстера вдруг почувствовал припадок страшной болезни, а вместе с ним заболели и умерли все те, которые помогали ему. Явились мортусы и крючьями стащили в кучу тела, чемоданы, бумаги и прочее. Но предосторожность не помогла, и болезнь с необычайной быстротой распространилась по городу. Всякое утро прибавлялось по несколько домов, забитые двери и окна которых служили немыми, но громкими свидетелями о беспощадной гостье. Каждый вечер в особых балаганчиках сжигалось имущество, оставшееся после умерших, и по этой адской иллюминации все узнавали о числе погибших. Лейб-эскадрон Нижегородского полка, предмет особых попечении Глазенапа, также подвергся заразе. В отчаянии Глазепан, желая спасти эскадрон, приказал вывести его в тот же день в лагерь и там совершенно прекратить все сообщения между людьми, устроив для каждого отдельный шалашик. Две недели провели драгуны в этом карантинном заключении, и болезнь прекратилась, но в Казанском полку она свирепствовала с ужасающей силой.
В городе господствовала паника. Никто не знал, что делать и какие брать предосторожности. Доктора боялись подходить к больным, и те нередко беспомощно умирали на улицах. Глазенапу стоило большого труда ввести порядок, учредить больницы и открыть карантины. К счастью, он нашел себе отличных помощников в лице двух медиков, Гинафельда и Геера, которые целый день разъезжали по городу, посещали карантины, входили в зачумленные дома и помогали больным на улицах. И судьба, к счастью, хранила от гибели этих друзей человечества, заслуживших всеобщую признательность и удивление [74].
Чума распространилась между тем по Большой Кабарде, по линии, по крестьянским селениям, и Глазенап сам ездил по краю, чтобы следить везде за строгим соблюдением карантинных правил.
А на пограничной линии и теперь, особенно в кордонном участке полковника Сталя, между Моздоком и Екатериноградом, шли своим чередом небольшие, но тревожные действия. Чеченцы то мелкими, то более крупными партиями врывались в русские пределы, держа в постоянном напряжении кордонную линию. Вот несколько наиболее выдающихся случаев, характеризующих эту разбойничью войну.
Однажды, в темную майскую ночь, трое чеченцев подкрались к посту, стоявшему при самом слиянии Малки с Тереком, и дали выстрел по часовому. Донской урядник Щепалкин с десятью казаками пустился за ними в погоню. Увлекшись и проскакав уже верст двадцать, донцы вдруг заметили сильную конную партию, несшуюся наперерез их отступлению. Попавшие в беду молодцы мгновенно сообразили, что им надо делать. Видя, что им не устоять в открытом поле, даже и спешившись, казаки оставили в добычу чеченцам своих лошадей, а сами бросились в молодой частый дубняк, засели в кусты и, несмотря на то что на каждого из них приходилось по двадцать чеченцев, отсиделись, потеряв всего двух казаков убитыми.
Подобные обороны, как с той, так и с другой стороны, вовсе не были редкими, исключительными случаями. Отважные и смелые в открытом бою, и казаки, и горцы неохотно рисковали собой в этих глухих безвестных боях, зная, во что обходится противникам жизнь даже одного человека, засевшего с решимостью не даться в руки живым.
Рассказывали в то время, что на Кубани, у Лихачева, случилось следующее происшествие.
Два горца залегли в лесу за колодой и ровно двенадцать часов отстреливались поочередно – как говорится, через ружье – от целой сотни донских казаков Аханова полка; много донцов было перебито, и, по всей вероятности, история эта тянулась бы долго, если бы не подоспели линейцы. Линейцам удалось наконец выманить у противника оба выстрела разом и тогда, бросившись в шашки, они покончили с горцами прежде, чем те успели вновь зарядить свои винтовки.