Я дрался с Панцерваффе. "Двойной оклад - тройная смерть!"
Я смотрю, а мощно так в голове: "Почему это на полянке так лежат березки?" И чем ближе подхожу к этим березкам, у меня ноги все медленнее идут, как свинцом налиты. В какой-то момент я поднимаю ногу и что-то меня держит. На носок сапога смотрю, а это проволочка растяжки. Я посмотрел влево - вот она стоит, противопехотная, как бутылка шампанского со срезанным горлышком.... Я стою как аист и жду. Раз... два... три... Взрыва нет. Я потихонечку опускаю ногу. Потом смотрю, а немцы установили растяжку несколько дней назад, а поскольку роса была обильная, кольцо немножко заржавело и, когда я легко натянул, чека не поддалась, не вырвалась. Взводный: "Комбат, ты чего остановился?" Я говорю: "Валя, подойди-ка сюда". Он подходит ближе, как глянул: "Ой, мина! Назад!" А я: "Куда назад? Дай веревку". У нас была тесьма. Я когда перевязывал проволоку-растяжку, руки немножко дрожали. Потом дернули, и взрыв. Меня потом в штаб вызывали, начальник штаба гвардии майор Зыль полоскал: "Ты что, сапер! Ты кто такой?! Ты командир батареи! Ты должен был сразу вызвать саперов!" Ну мы же в училище проходили подрывное дело, вот и решил воспользоваться полученными знаниями.
- Стреляя по немцам, вы видели перед собой мишень или врага?
- Врага. Допустим, огневая точка ведет огонь из пулемета. Попали - она замолчала. Продвинулись вперед, зашли посмотреть на результат. Вот они лежат, и пулемет разбит. Наша работа! Возникало ощущение удовлетворения. Не зря стреляли.
- Как вы относитесь к войне? Нет желания вернуться в то время?
- Когда лежишь, долго не можешь заснуть, вспоминаются эпизоды боев. Я отчетливо вижу каждую высотку, каждую лощинку. Вот опушка леса, деревня, где ребята погибли, вот здесь мы выдвигались... Вспоминаются лица бойцов, с кем эти четыре года шел. Они ну как живые передо мной стоят, хотя уже прошло почти шестьдесят лет. Вернуться туда я не хочу. Такая мысль не посещает. Но часто думаю: "А правильно ли я в том бою позицию выбрал, орудие поставил? У меня в расчете трех человек убило. Может, если бы на другое место поставил, тогда бы они и не погибли?" Такой анализ идет до сих пор. Я чувствую себя морально ответственным за каждого раненого, убитого, потерянного бойца. И думаешь: "А нет ли здесь твоей вины?"