Римская империя. Величие и падение Вечного города
Как и большинство слабых правителей, Коммод очень боялся покушений и при этом полагал, что наиболее вероятными участниками заговора могут быть сенаторы. По этой причине завершился длительный период, в течение которого сенат работал рука об руку с императорами, и снова воцарилась власть террора, когда один донос о неосторожно сказанном слове или внезапное, беспочвенное подозрение могло привести к ссылке или казни. Конечно же теперь сенат был уже не тот, что прежде, — даже во времена Августа, не говоря уже о великих днях существования Республики. В нем больше не заседали представители древней римской аристократии: большинство из них погибло в гражданских войнах, которые предшествовали установлению власти императора, а тех, что остались, уничтожили Калигула, Нерон и Домициан. В царствование Антонина сенаторов набирали из нового класса гражданских служащих, и благодаря этому его престиж упал необыкновенно низко. С сенаторами перестали считаться; о положении дел, существовавшем при Антонине, не могло быть и речи. И все же император считал сенаторов достаточно опасными.
Судя по всему, Коммод, как и Нерон, был чудовищно тщеславен и в погоне за славой потворствовал самым низменным страстям. В конечном счете Нерон старался удовлетворить свою гордость, вступая в интеллектуальные поединки, соревнуясь с поэтами, певцами или актерами, а Коммод по натуре своей был прирожденным гладиатором. Ему нравилось убивать зверей на арене (с безопасного расстояния), и полагаю, что он участвовал в настоящих гладиаторских боях. Хотя римляне любили смотреть на то, как мужественные, хорошо вооруженные люди сражаются друг с другом не на жизнь, а на смерть, но все же они понимали, что участники таких боев занимают очень низкое положение в обществе, и таким образом император позорит себя, участвуя в подобных забавах. В римском обществе гладиаторы стояли даже ниже плебеев, которые все же были свободными людьми. На арене же сражались рабы, которых покупали, как зверей, и стравливали друг с другом точно так же, как стравливают зверей. Отношение к ним было соответствующее, так что, поставив себя в один ряд с гладиаторами, Коммод несказанно запятнал своё имя.
Расточительность императора опустошала казну, и государство потрясали экономические катаклизмы. Ситуация требовала пристального внимания компетентных людей, серьезных перемен в финансовой стратегии, а Коммод продолжал забавляться и не обращал ни малейшего внимания на то, что подданные величайшей из Империй живут в нищете.
Вполне естественно, что новый Нерон кончил тем же, что и его предшественник. Неустойчивый характер и склонность к вспышкам неоправданной жестокости оттолкнули от него всех. У императора не было друзей, не было искренних советников. Самые близкие к нему люди больше всего боялись его капризов и потому очень хотели обеспечить себе безопасность, избавившись от них раз и навсегда. В 192 г. (945 г. AUC) любовница Коммода, Марсия, вместе с несколькими дворцовыми чиновниками составила заговор, в результате которого император был задушен профессиональным борцом и умер, можно сказать, как настоящий гладиатор. К тому моменту ему, как и Нерону, был тридцать один год.
Коммод был последним в роду Нервы. Его потомки правили почти столетие и дали Риму семь императоров (если считать соправителя Марка Аврелия, Луция Вера).
Глава 5
Династия Севера
Септимий Север
До того времени уже две великие династии прекратили своё существование со смертью императоров, сперва Нерона, а затем и Домициана. В первый раз сенаторам, не успевшим подготовиться к последствиям этой смерти, пришлось вступить в небольшую гражданскую войну (к счастью, она закончилась удачно). Во второй раз сенат был готов ко всему, и дела с самого начала пошли на лад. После смерти Коммода правительство постаралось точно воспроизвести свои действия во время второго происшествия того же рода: в то время наследником Домициана стал пожилой, уважаемый сенатор Нерва, в этот раз императору должен был унаследовать не менее пожилой и не менее уважаемый человек по имени Публий Хельвий Пертинакс. Он родился в 126 г., в правление Адриана, и происходил из бедной семьи. С большим трудом Пертинаксу удалось достичь высокого положения на государственной службе, так что ко времени смерти Коммода он занимал пост, аналогичный сегодняшнему положению мэра города Рима.
Как и Нерва, Пертинакс чувствовал себя слишком старым, чтобы согласиться выполнять тяжелые обязанности главы государства, и попытался отказаться от этой чести, однако преторианцы не позволили ему этого. Их военачальники (участвовавшие в заговоре против Коммода) приказали избрать императором именно Пертинакса, и ему пришлось, хотя и с тяжелым сердцем, принять этот пост по настоянию гвардии. С военными, увы, не приходилось спорить: они имели достаточно власти, по крайней мере в переходный период, чтобы настоять на своём.
Однако вскоре преторианцы изменили свое мнение. Едва взойдя на престол, Пертинакс попытался восстановить экономику страны, подорванную расточительностью своего предшественника, точно так же как это в свое время сделал Гальба. Его попытка имела такой же результат: гвардейцы подняли восстание, и когда император вышел, чтобы поговорить с ними, то был убит. Таким образом, правление Пертинакса продлилось всего лишь три месяца.
За этим убийством последовала сцена, в полной мере отразившая упадок римских нравов, степень власти, которую получили в империи солдаты, и то, насколько мало они пеклись о такой абстрактной вещи, как благо государства. Преторианская гвардия выставила должность императора на аукцион. Их угрюмая уверенность, что Пертинакс мечтал уменьшить их доходы, привела к тому, что они решили не позволить следующему императору сделать что-либо в этом роде и предложили провозгласить правителем Рима того, кто предложит им большее вознаграждение. Прослышав об этом, один из богатых сенаторов по имени Марк Дидий Юлиан решил вступить в торги, но, возможно, исключительно шутки ради выиграл их, предложив преторианцам сумму, равную в пересчете на современную валюту 1250 долларам на человека. После этого его немедленно провозгласили императором. И раньше случалось, что государственные должности покупали и продавали, но никогда ещё это не делалось настолько открыто и никогда на аукцион не выставлялся такой высокий пост. Однако случилось так, что Дидию Юлиану удалось всего лишь купить себе за очень большую цену смерть. После убийства Нерона каждый легион стремился в Рим, а каждый военачальник считал себя вправе претендовать на престол империи, и момент после смерти Коммода не стал исключением: британские, сирийские и дунайские легионы начали борьбу за вожделенный приз.
Полководец, войска которого стояли на Дунае, оказался самым быстрым. Это был провинциал по имени Септимий Север, родившийся в Африке в 146 г. Возможно, что по происхождению он даже не был итальянцем, поскольку выучил латынь уже в зрелом возрасте и весь остаток жизни говорил с иностранным акцентом.
Полководец отправился в Рим в самый разгар суматохи, вызванной восстанием, и как только в июне 193 г. он оказался в Италии, преторианцы немедленно провозгласили его императором (как бы то ни было, но за спиной у Севера стояла мощная армия). Сенат с радостью согласился, и бедного, глупого Юлиана казнили через два месяца после начала его правления. В то время как его тащили прочь из дворца, он не переставал повторять: «Кому я причинил зло? Кого я обидел?» Конечно же никого; но когда человек идет на рискованную игру, он должен быть готов к тому, что придется платить за проигрыш.
В качестве императора Северу прежде всего необходимо было справиться с мятежными военачальниками. После того как он принял титул, пути назад уже не было: удачливый кандидат на звание императора не мог позволить себе оставить остальных претендентов в живых, поскольку, если военного однажды обуяла жажда власти, ему уже никогда нельзя будет доверять. Более того, неудачники отлично понимали все это и потому продолжали сражаться. За избранием нового императора последовала первая серьезная гражданская война за последние двести лет. После смерти Нерона она продолжалась всего лишь год и стоила гораздо меньшей крови, после смерти Коммода — четыре года, причем во время этой войны произошли серьезные сражения и погибло много людей. Римляне сражались против римлян с той же яростью, что и против варваров; это ещё больше подчеркивало, насколько армия перестала зависеть от государства.
