География растений

численности, будучи прижатыми к морскому побережью или 
вынужденные какими-либо другими непреодолимыми естественными 
препятствиями, прекращают, наконец, свою кочевую жизнь, они 
начинают тотчас же собирать вокруг себя годных в качестве пищи или 
для одежды полезных животных и растений. Это и есть первые 
зачатки земледелия. Медленен этот переход от охотничьей жизни 
к земледелию у северных народов, значительно скорее он протекает 
у народов тропических стран. В богатых лесами речных областях,, 
между Ориноко и Мараньоном32, роскошное развитие растительности 
создает препятствие дикарю для существования исключительно 
одной охотой. Глубина и быстрота речных течений, наводнения, 
кровожадность крокодилов и змей(боа) делают рыбную ловлю 
настолько же трудной, как и бесплодной. Природа заставляет здесь человека 
заниматься земледелием; нужда вызывает необходимость окружать> 
свою хижину несколькими пизанговыми33 деревьями, Carica 
papaya34, ятрофой и питательным арумом. Это возделанное поле, 
если можно так назвать соединение немногих растений, заменяет 
индейцу в течение многих месяцев то, в чем отказывают ему охотау 
рыбная ловля и дикорастущие плодовые деревья леса. 
Так видоизменяют климат и почва образ жизни и нравы дикаря 
в гораздо большей степени, чем его происхождение. Это они 
определяют разницу между пастушьим народом—бедуинами и пелазгами, 
обитателями древне-греческих дубовых лесов, между последними 
и охотничьими номадами Миссисипи. 
Некоторые растения, являющиеся объектом садоводства и 
полеводства, сопровождали кочующего человека с отдаленнейших 
времени с одной территории на другую. Так, в Европе виноградная лоза 
следовала за греками, пшеница—за римлянами, хлопчатник—за 
арабами. В Америке тультеки, вторгшись из неизвестных северных 
стран через реку Гилу, распространили маис в Мексике и в южных 
местностях. Картофель и квиноа35 можно найти повсюду, где прошли 
горные жители древней Кундинамарки*. 
Перемещения этих пищевых растений несомненно, но их первая 
и исходная родина представляет собою для нас такую же загадочную 
проблему, как и родина различных человеческих рас, которые мы 
в отдаленнейшие эпохи, к которым исходят народные сказания, 
находим уже распространенными по всему земному шару. 
К югу и востоку от Каспийского моря, по берегам Оксуса36 
и в долинах Курдистана, горы которого покрыты вечным снегом, 
находят целые заросли лимонных, гранатовых, грушевых и вишневых 
деревьев. Все плодовые растения, украшающие раши сады, кажутся 
там дикорастущими. Я говорю кажутся, так как неизвестно, есть ли 
это их исходная родина, или же они там, благодаря древности 
в этих местах человеческой культуры, а также и садоводства, 
сначала возделывались, а затем уже одичали. 
Но история, во всяком случае, учит нас, что именно с этих 
плодородных равнин, лежащих между Ефратом и Индусом37, между 
Каспийским морем и Персидским заливом, Европа получила самые 
ценные свои растительные продукты. 
Персия дала нам орехи и персики, Армения—абрикосы, Малая 
Азия—черешню и каштан, Сирия—инжир, гранат, масличное и 
шелковичное деревья. 
Во времена Катона римляне не знали еще ни черешни, ни 
персика, ни шелковицы. Гезиод и Гомер упоминают уже маслину, 
культивировавшуюся в Греции и на островах Эгейского моря. Во времена 
Тарквиния старшего ни одного экземпляра из этих деревьев не 
существовало ни в Италии, ни в Испании, ни в Африке. В консульство 
Аппия Клавдия растительное масло было в Риме еще очень дорого, 
но уже при Плинии культура маслины переносится во Францию 
и Испанию. 
Виноградная лоза, которую мы сейчас культивируем, 
невидимому чужда Европе. Она дико растет по берегам Каспийского моря, 
в Армении и Карамании38. Из Азии она попала в Грецию, из 
Греции в Сицилию. С фокейцами39 виноградная лоза проникла в южную 
Францию, римляне культивировали ее по побережью Рейна и Дона. 
Виды рода Vitis, находимые в диком состоянии в Новой Мексике 
и Канаде, благодаря которым первоначально открытые европей- 
Королевство Новой Гранады. 
цами части Америки получили название «страны винограда», сильно 
отличаются от нашей Vitis vinifera. 
Вишневое дерево в плодах украшало триумф Лукулла. 
Обитатели Италии видели тогда в первый раз этот азиатский продукт, 
который диктатор после своей победы над Митридатом привез из 
Понта40. Столетием позже вишни были уже обычны во Франции, 
Англии и Германии*. 
Так изменяет человек по своему желанию первоначальное 
распределение растений и собирает вокруг себя произведения 
отдаленных климатов. В Ост-и Вест-Индии, на плантациях европейцев, на 
небольшом пространстве расположены: кофейное дерево из Йемена41, 
сахарный тростник из Китая, индиго42 из Африки и многие другие 
растения, свойственные обоим полушариям; эта картина тем 
интереснее, что она в фантазии наблюдателя вызывает воспоминание об 
удивительном сцеплении случайностей, которые провели 
человечество через моря и земли, через все части земного шара. 
Но если неутомимое трудолюбие земледельческих народов 
оторвало ряд полезных растений от их родной почвы и принудило их 
расти во всех климатах и на всех горных высотах, то тем не менее, 
несмотря на это длительное рабство, они мало изменили свой 
первоначальный облик. Картофель, культивируемый в Чили43 на высоте 
3 500 метров над уровнем моря, имеет те же цветы, как и тот, 
культуру которого перенесли в равнины Сибири. Ячмень, служивший 
кормом лошадям атридов44, был без сомнения тем же, который мы 
и сейчас возделываем. 
Все растения и животные, обитающие в настоящее время на 
земле, повидимому в течение многих тысячелетий не изменяли своей 
характерной формы. Ибис45, которого находят среди мумий змей 
и насекомых в египетских катакомбах, и возраст которого быть может 
превосходит возраст самих пирамид, этот ибис тождествен с тем, 
который сейчас ловит рыбу на болотистых берегах Нила. 
Это сходство, это постоянство форм свидетельствуют о том, что 
колоссальные остовы животных и удивительного строения 
растения, которых хранит в своих недрах земля, не могут быть причислены 
к разновидностям современных видов, они заставляют скорее 
предполагать состояние нашей планеты, настолько отличающееся от 
современного и настолько более древнее, что мифы быть может позже 
возникшего человеческого рода не могли бы восходить к ним. 
Поскольку полеводство обусловливает господство чуждых, ин- 
тродуцированных растений над туземными, распространение 
последних ограничивается все более и более незначительной территорией. 
Так, культура придает европейскому ландшафту однообразный 
облик, и это однообразие, отвечающее желаниям пейзажиста,