В память о тебе

Чувствуя себя немного неловко, Григорий признался:
— Эти стихотворения, в некотором смысле, труд всей моей жизни.
Дрю кивнула с таким видом, словно давно об этом знала.
— Замечательные стихи, особенно поздние. Мне кажется, последние стихи Виктора Ельсина существенно отличаются по стилю от всего, написанного им прежде.
Григорий кивнул.
— Я написал несколько работ по этому поводу. Мы, ученые, любим писать научные статьи, когда нечем заняться.
Женщина засмеялась.
— И к каким выводам вы пришли?
— О-о, лучше не искушайте меня! Если я начну рассказывать, то нескоро замолчу.
— Пожалуйста!
Она смотрела Григорию прямо в глаза.
— Хорошо. Мне кажется, изменения в его стиле произошли вследствие перемен в его личной и профессиональной жизни. Новое видение порождает новый литературный стиль. Из стихотворений об этом, конечно же, не узнаешь, но после их написания Ельсина арестовали. Поговаривали, что он был причастен к антиправительственной деятельности. Ранее арестовали его близкого друга. Возможно, эти два ареста взаимосвязаны.
— Нина Ревская должна знать о причине ареста.
— Думаю, да.
Дрю заглянула в конец книги.
— Особенно необычно последнее стихотворение.
«Речной берег» выделялся на фоне творческого наследия Виктора Ельсина почти полным отсутствием метрической формы и рифмы.
РЕЧНОЙ БЕРЕГ
I
 
 
Под гнетом жестокого ветра,
 
Ломаясь, трещит фундук,
 
И плачет сосна, прогибаясь,
 
И тучи нависли вокруг.
 
Над берегом черное небо.
 
Не видно ни звезд, ни луну.
 
Лишь лес бережет свою тайну
 
Сквозь времени пелену.
 
 
II
 
 
Как мелкие капли росы по утрам
 
Блестят в уголках паутины огромной,
 
Так звезды далекие светят нам
 
С великой небесной картины.
 
 
III
 
 
Под ковром из листвы облетевшей
 
Притаилось семейство грибов,
 
Чтобы спрятаться от палящих
 
Лучей солнца и от ветров.
 
Древние слезы леса
 
Затвердели, словно сердца,
 
И никому неизвестно,
 
Что еще приготовит судьба.
 
Над дорогою пыль несется,
 
Удивленно дрожат цветы,
 
Все живое учит природа
 
Быть готовым к ударам судьбы.
 
 
— Возможно, он писал его в спешке, — предположила Дрю.
Григорий согласно кивнул.
— Особенно мало внутренней гармонии в третьей строфе.
Говоря это, он указал на нужное место в книге и невзначай коснулся руки Дрю. Какое удовольствие прикасаться к ней!
— А вторая строфа короткая, словно хайку, — заметила она.
— Я поломал голову над ее переводом, — сказал Григорий. — В русском оригинале не совсем ясно, что огромно — паутина или паук.
— Паутина символизирует довлеющую над всеми власть?
— Или сидящий в ней паук символизирует всемогущее зло.
— «Мелкие капли росы», «древние слезы леса»… Должно быть, они символизируют человеческие слезы. — Задумавшись, Дрю добавила: — Думаете, цензура обнаружила в тексте скрытый антиправительственный смысл?
— Я не смог найти документов, касающихся суда над Виктором Ельсиным. Конечно, если стараться найти крамолу, то всегда ее найдешь. Возьмем, например, строку «Быть готовым к ударам судьбы». «Будь готов» было лозунгом пионерской организации. Это такая коммунистическая организация для несовершеннолетних. Все дети, достигнув определенного возраста, должны были входить в нее.
— Похоже на скаутов. И лозунг — один в один.
— Точно. «Быть готовым к ударам судьбы» может быть…
— Аллюзией.
— Или не быть. Но кто знает наверняка?
Григорий кивнул, радуясь тому, что нашел единомышленницу. Ему давно уже хотелось поделиться с кем-то самым сокровенным, но он не решался. Золтан прекрасно понимал природу его научных исследований и причины, сформировавшие его характер, но при этом Григорий не чувствовал душевного родства между собою и венгром и не испытывал потребности поделиться с Золтаным личным. С Эвелиной они были друзьями, не больше. Он до сих пор не мог отойти после того, что случилось на субботней вечеринке. Завезя Эвелину домой, Григорий на прощание лишь мимоходом чмокнул ее в щеку.
— То же самое можно сказать и о предпоследнем стихотворении «Ночное купание», — переворачивая страницу, сказала Дрю. — Как по мне, так поэт оплакивает потерю…
— Потерю веры в совершенство мира.
Подходящий момент настал. Надо быть смелым. Надо показать ей то, что он уже показывал профессору Большие Уши. Григорий откашлялся.
— У меня есть еще письма.
Дрю уставилась на него. Зеленовато-карие глаза широко раскрыты.
Сердце Григория екнуло.
— Прочтите их на досуге, — сказал он, вынимая из портфеля сложенные вчетверо оригиналы писем и их переводы на английский язык. — Здесь вы найдете те же образы, что и в последних стихах Ельсина.
Сначала он протянул ей письма. Дрю прикоснулась к ним с такой осторожностью, словно бумага могла рассыпаться в руках.
— Кто написал их?
— Они подписаны «Твой навеки», а вот это — «Твой навсегда», но у меня есть причины считать, что их написал Виктор Ельсин.
— Да? — Ее глаза еще больше округлились. Дрю уставилась на начало первого письма. — А кому он пишет?
Григорий помнил, как недоверчиво качал головой профессор, помнил снисходительность, написанную на его лице. Какой будет реакция Дрю, если она узнает, что у него хранятся письма Нины Ревской? Но отступать было уже поздно.
— Письма начинаются просто словом «Дорогая!».
— Вы показывали их Нине Ревской?
Он глубоко вздохнул.
— Я пытался, но она не захотела меня слушать.
Григорий хотел уже отделаться традиционными отговорками «Для нее было бы болезненным возвращение в прошлое… Она хочет забыть прошлое…», но почувствовал, что сейчас самое время рассказать Дрю правду.
— Однажды, — начал Григорий, — я попробовал показать ей письма, но Нина Ревская не захотела иметь ничего общего… с ними и со мной… Прошел год, прежде чем я собрался с духом и написал ей письмо, в котором все объяснил. Ответа я так и не получил.
Дрю выглядела озадаченной.
— Почему она не ответила? — спросила она, но потом добавила: — Понимаю.
— Что понимаете?
— Любовные письма, но не к ней…
— Нет-нет, это не то! Ну… одно письмо любовное, но… ну… к чему тогда янтарь? Кулон?
«Пусть сама убедится».
Развернув письма, Дрю уставилась на русскую скоропись. Григорий видел, что она ничего не понимает.
— Я принес с собой переводы.
— Допустим, их писал ее муж… — Дрю взяла у него листки с переводами. — Вы говорите, что в письмах есть параллели с его стихами?
— В одном из писем. — Уверенность Григория несколько поколебалась. — Не волнуйтесь, я не собираюсь навязывать вам свое мнение. Просто мне кажется, что это интересно. Если у вас есть свободное время… Не сейчас, конечно. Я вижу, как вы заняты.
Дрю положила листки с переводами себе на стол.
— Сегодня у меня как раз свободный вечер. Вы меня заинтриговали. — Она помолчала. — Возможно, вместе мы сможем разобраться в этом.
Григорий хотел только поблагодарить ее за помощь, но вместо этого поднял руку и прикоснулся к ее длинным пальцам, а потом сжал их. Дрю молча смотрела на него. Он поднял вторую руку и легко провел по ее волосам. Потом его пальцы скользнули вниз по щеке.