Карьера одного борца

Через три дня после вечера у миссис Хоскин Люциан Уэббер навестил свою двоюродную сестру в ее доме около Риджент Парка и среди разговора о разных предметах сообщил ей: 
- В министерстве колоний родилась блестящая мысль. Король, оказывается, большой любитель спорта и сам недурной борец. Ему, верно, будет интересно узнать, как обстоит это дело в Лондоне. Поэтому в его честь устраивается большой военно-спортивный праздник. 
- Что это такое? - спросила Лидия. - Я никогда не бывала на таких праздниках; название его вызывает в воображении только скучный ряд штыков и солдат в мундирах. 
- О, нет, это будут разнообразные фехтовальные, военные и гимнастические упражнения, спортивные состязания и так далее. 
- Я хочу видеть это! Поедете ли вы со мной, Алиса? 
- Не знаю, прилично ли дамам присутствовать на таком празднике? - с опаской спросила Алиса. 
- Все дамы из общества будут там, чтобы видеть короля, - сказал Люциан. - Олимпийское гимнастическое общество взяло на себя организацию невоенной части программы, и оно ожидает, что будет все лучшее общество. 
- А вы будете, Люциан? 
- Если мне удастся выкроить время. Если же нет, я попрошу Вортингтона сопровождать вас. Он в этих делах понимает больше меня. С ним вам будет интереснее. 
- Непременно раздобудьте нам его, - попросила Лидия. 
- Не понимаю, почему вы так любите лорда Вортингтона, - заметила Алиса. - У него, правда, хорошие манеры, но кроме этого у него нет никаких достоинств. К тому же он страшно молод. Я не выношу его разговоров. Он умеет говорить только о лошадях и конюшнях. 
- Надеюсь, что он скоро вырастет из своего мальчишеского увлечения спортом, - покровительственно сказал Люциан. 
- Вероятно, - ответила Лидия. - Но чем он тогда станет? 
- Должно быть, более рассудительным человеком, - невозмутимо заметил Люциан. 
- Будем надеяться, - Лидия впала в обычный свой тон легкой насмешки над двоюродным братом. - Однако мне больше нравится человек, увлекающийся спортом, чем джентльмен, который ничем не увлекается. 
- Я с вами согласен, хотя об этом можно было бы поспорить. - Что касается меня, я не вижу необходимости, чтобы лорд Вортингтон тратил свои силы исключительно на лошадиные скачки. Мне кажется, что и вы не сочтете недостойной внимания его политическую деятельность, для которой он предназначен своим общественным положением. 
- Конечно, тактика партий может быть занимательна, даже увлекательна, если хотите. Но чем это лучше скачек? Жокеи и тренеры лошадей, по крайней мере, знают свое дело. Этого нельзя сказать про членов парламента. Разве так уж приятно сидеть на скамье Палаты Общин или Лордов и слушать любительские рассуждения о предметах, которые надоели уже сто лет назад всякому, кто серьезно изучал политические вопросы? 
- Вы не понимаете общественной жизни, Лидия. Всякий раз, как вы высказываетесь по политическим вопросам, вы только подтверждаете мое убеждение, что женщины органически неспособны понимать их. 
- Вполне естественно, что вы так думаете, Люциан. Для вас Палата Общин - это центр мироздания. Для меня же это только собрание малообразованных джентльменов, которые портят всякое дело, за которое берутся, и еще смеют утверждать, что я недостаточно умна, чтобы восседать рядом с ними. 
- Лидия, - с досадой произнес Люциан, вы знаете, что я высоко ценю женщин в уделенной им области... 
- Тогда предоставьте им другую область, и может быть, они заставят вас уважать себя и в ней. К огорчению своему, должна сказать, что мужчины в их области не вызывают во мне уважения. Однако довольно об этом. Мне нужно еще кое-что сделать, прежде чем выйти из дома. Это важнее, чем салонный спор консерватора и суфражистки. Простите меня. Я оставлю вас на пять минут. 
Она вышла из комнаты. Тогда Люциан обратил свое внимание на Алису. Она еще не совсем освободилась от своей прежней неуверенности и боязни перед светскими людьми и особенно теперь, оставшись одна в комнате с молодым человеком, сухо выпрямилась на своем кресле и старалась вести себя, как можно сдержаннее. 
- Надеюсь, что моя двоюродная сестра не успела еще привить вам свои странные взгляды, мисс Гофф? - сказал Люциан. 
- Нет, - ответила Алиса. - Она такая странная, у нее такая сложная натура. Вообще я не думаю, чтобы у женщин могли быть какие-нибудь взгляды. Конечно, есть убеждения, которые свойственны всякой женщине: например, мы все знаем, что католицизм хуже нашей религии. Но это вряд ли можно назвать взглядом: это было бы унижением такой высокой истины. Я думаю, что женщины не должны вмешиваться в политику. 
- Я понимаю вас и совершенно с вами согласен. Лидию действительно нельзя сравнивать с другими женщинами. Она много жила за границей; ее отец, под влиянием которого она росла, был очень странный человек. А даже самые ясные головы, если они развиваются вне прямого влияния английской жизни, впадают в самые необычайные предрассудки. Очень жалко, что такая сила ума и широкая образованность уклонились в Лидии в столь пагубную сторону. Преимущества, которыми наградила Лидию природа, налагают известные обязанности на женщину ее положения. А она относится к этим обязанностям даже не просто равнодушно, а с какой-то непонятной враждебностью. 
- Я никогда не говорю с нею об этом. Я слишком мало образованна, чтобы понимать их. Но доброта мисс Кэру ко мне безгранична. При этом она, кажется, и не сознает, как она великодушна. Я никогда не смогу отплатить ей за ее внимание ко мне. 
Лидия вернулась, одетая в длинное серое платье и большую фетровую шляпу со свертком бумаг в руке. 
- Я иду в Британский музей, - объявила она. 
- На прогулку? Одна? - удивленно сказал Люциан, осматривая ее костюм. 
- Да. Лишите меня прогулок - и вы лишите меня здоровья. Отнимите у меня возможность уходить одной, куда я хочу и когда я хочу, - и вы отнимете у меня всю мою свободу. Вот пункты моей Хартии Вольностей. Но я сейчас не настаиваю на том, чтобы гулять непременно одной. Если вам по дороге, можете проводить меня через Риджент Парк. Я буду рада вашему обществу. 
Люциан посмотрел на часы, как будто размышляя, принять ли ему приглашение. Затем объявил, что охотно пойдет с нею.