Рекордный полет

14 700. И это не малая высота.
Кембль выглянул в иллюминатор. Перед ним было необычайное зрелище. Горизонт открывался почти на 500 километров. Внизу лежала дикая страна, изрезанная горами. Блестящей змеей сверкал Юкон. А на севере поблескивало в тумане море Бофора. Небо было темно-синее, почти черное, а солнце совершенно белое, ослепительно-яркое. Это было небо и солнце, каких никогда не видят люди с земли.
Кембль вновь принялся за работу, но тотчас отбросил вечное перо, которым вел запись, и выбранился.
— Совершенно невозможно. Пальцы мерзнут даже в перчатках.
— К счастью, я закончил свои наблюдения! — сказал Бусс. — Интереснейшие данные. Моя теория подтверждается. Результаты нашего полета ошеломят мир, когда мы опубликуем их. В сущности говоря, мы могли бы и начать спуск. Какая высота?
— Восемнадцать семьсот тридцать пять. Нам не хватает еще 1265 метров, Бусс, мы не можем спускаться.
У Бусса посинел нос. Бусс взглянул на аппараты и сказал:
— Шар больше не поднимается. Он идет на одной высоте. Балласт израсходован весь.
— Вы хотите начать спуск? — спросил Кембль, и в его голосе послышались враждебные нотки.
— Я полагаю, что это самое разумное и неизбежное, — ответил Бусс.
— Я не позволю этого сделать! — воскликнул Кембль. И глаза их встретились.
— То есть как вы не позволите? — спросил Бусс с удивлением и некоторой тревогой.
РАСПЛАТА
Что сделалось с Кемблем? Или кислород так подействовал на него?
Сам Бусс от кислорода приходил в приятное возбуждение. Но, очевидно, кислород не на всех действует одинаково. Кембль был раздражен с самого начала полета, и это раздражение все нарастало.
— А вот так и не позволю, — ответил он Буссу уже с нескрываемым гневом. — Вы богаче меня и сможете уплатить неустойку, а меня она разорит. Вы знаете, у меня большая семья…
— Но если мы с вами погибнем, наши семьи…
— Мы не погибнем, если будем решительны. Трусам место в жарко натопленных кабинетах, а не в гондолах аэростатов. У нас найдется достаточно балласта. Мы выбросим инструменты, которые нам уже не нужны, выбросим посуду, кое-что из одежды…
— Но кабина закрыта герметически. Не собираетесь же вы вылезать на шестидесятиградусный мороз?
— Я именно это и собираюсь сделать. В Верхоянске мороз еще больше бывает, и ничего, живут люди.
— Вы с ума сошли, Кембль! На такой высоте нет атмосферы!
— У нас есть маски. Мы наденем их. — И Кембль начал поспешно надевать маску, соединенную трубой с кислородным баллоном. — Если не хотите задохнуться, поспешите надеть и вы! — сказал он и начал собирать инструменты. Бусс, как загипнотизированный, надел маску.
— Да нет, это невозможно! — вдруг сорвав маску, воскликнул Бусс. — Я не позволю вам открыть люк! Это безумие!
Не снимая маски, Кембль сделал угрожающий жест и, собрав инструменты, поднялся по лесенке к люку.
С решимостью отчаяния Бусс рванулся к Кемблю, схватил его за ногу и стянул вниз. Завязалась борьба. Кембль был моложе и сильнее Бусса и скоро справился с ним. Он отбросил Бусса в угол гондолы, снова собрал инструменты и открыл люк. Кислород с шумом вылетел из гондолы. Холод, как вода прорвавшейся плотины, мгновенно наполнил гондолу. Кембль выбросил инструменты. Шар рванулся вверх. Быстро спустившись с лесенки, Кембль проверил высоту. 19 950. Только пятидесяти метров не хватает. Кембль словно обезумел. Он собирал все, что попадало под руку К своему ужасу, Бусс заметил, что Кембль ухватил и путевой журнал с научными записями. Собирая силы в скованном холодом теле, Бусс бросился к Кемблю, но тот уже был на верхней ступеньке. Счастливая мысль озарила Бусса: пока Кембль был наверху, Бусс, накрутив кое-как на руку вожжу от спускового клапана, рванул ее. Шар начал опускаться. В ту же минуту Кембль упал с лесенки на пол гондолы…
У Берингова пролива рыбаки выловили плававшую возле полупустого шара гондолу.
В гондоле лежали в беспамятстве два окоченевших человека.
Кривая прибора для записи высоты отмечала «потолок»: 19 975.