Машина пространства
Впрочем, времени на осмотр города почти не было: нас сразу же провели в один из домов-спален. Здесь, в маленькой комнатке окнами во двор, мы встретились с руководителями повстанческих групп.
При нашем появлении марсиане принялись с энтузиазмом подпрыгивать вверх-вниз, как обычно. Помимо воли я проникся сочувствием к этим бедным закабаленным людям и разделил их радость от того, что свержение власти чудовищ становится все более реальной перспективой.
С нами обращались примерно так, как с членами королевской семьи в Англии, и я вдруг отдал себе отчет, что и мы с Амелией начали вести себя почти по-королевски. Наших ответов ожидали с величайшим почтением, и, несмотря на вынужденную немоту, мы удостаивали кивком и улыбкой каждого марсианина, объяснявшего нам через Эдвину свою задачу в предстоящих сражениях.
Из этой спальни нас потащили в другую, и там картина повторилась. Все выглядело именно так, как я и сказал Амелии: она побудила марсиан к действию и повлиять на дальнейший ход событий уже не могла. Мною овладели усталость и нетерпение, и когда нас повели по третьему адресу, я шепнул Амелии:
— Мы тратим время без толку.
— Приходится поступать сообразно тому, чего от нас ждут. Уж в этом по крайней мере мы можем пойти им навстречу.
— Надо бы осмотреть город получше. Пока что мы не знаем даже, в каком направлении искать снежные пушки.
Не считаясь с тем, что нас теперь сопровождали шестеро марсиан и каждый из них пытался обменяться с ней через Эдвину хоть несколькими словами, Амелия выразила свои чувства утомленным пожатием плеч.
— Я не могу сейчас уйти, — сказала она. — Что, если тебе отделиться от нас?
— А кто мне будет переводить?
Тут Эдвина потянула Амелию за руку и указала на строение, к которому мы приближались и где, по всей вероятности, располагалась очередная группа заговорщиков. Амелия покорно улыбнулась и кивнула.
— Лучше бы нам не расставаться, — произнесла она. — Можно спросить Эдвину, и она выяснит все, что тебя интересует.
Через некоторое время мы вошли в здание, где в полутемном подвале нас приветствовали десятка четыре взбудораженных марсиан. Улучив момент, я сумел отвлечь Эдвину от Амелии на достаточный срок, чтобы втолковать ей, чего я хочу. Она не выразила по этому поводу никакого любопытства, просто передала мое пожелание одному из присутствующих горожан. Вскоре тот отделился от остальных и вышел из подвала.
6
Мы уже готовы были двинуться дальше по заданному нам маршруту, когда посланный вернулся, ведя за собой двух молодых марсиан в черной форме, отличающей тех, кто управляет снарядами.
При виде их я едва не отшатнулся. Из всех себе подобных, каких я встретил здесь, те, кого научили летать на снарядах, казались мне наиболее приближенными к чудовищам, и потому я никак не ожидал увидеть их в числе доверенных лиц в канун свержения старого порядка. Но факт оставался фактом: этих двоих допустили чуть ли не в штаб повстанцев.
Совершенно неожиданно для меня моя шальная идея получила солидное подкрепление. В мои намерения входило подобраться к снежным пушкам хитростью, переодевшись самому и переодев Амелию, и попытаться совладать с рычагами своим умом. Но если я сумею внушить этим двоим, чего мы хотим, они просто покажут мне, как управлять снарядом, или даже отправятся на Землю вместе с нами!
— Я хочу, — объявил я Эдвине, — чтобы эти люди отвели меня на свою летающую военную машину и показали, как с ней обращаться.
Сперва она повторила мое пожелание слово в слово, потом, когда я убедился, что она поняла меня правильно, передала его по назначению. Один из марсианских пилотов произнес что-то в ответ.
— Он хочет знать, куда ты собираешься направиться, — сказала Эдвина.
— Скажи ему, что я намерен похитить снаряд у чудовищ и улететь на нем в теплый мир.
Эдвина отозвалась без промедления:
— Ты собираешься улететь один, бледный карлик, или заберешь Амелию с собой?
— Мы хотим улететь вместе.
Реакция Эдвины оказалась совсем не такой, на какую я рассчитывал. Она повернулась к толпе заговорщиков и разразилась длинной речью, то и дело присвистывая и размахивая руками. Не успела она закончить, как несколько марсиан подскочили ко мне, скрутили мне руки и лишили всякой возможности шевельнуться, прижав к стене лицом. Амелия успела лишь прокричать через комнату:
— Что такого ты сказал им, Эдуард?
7
Прошло не меньше десяти минут, прежде чем Амелия добилась моего освобождения. Эти десять минут не доставили мне удовольствия: обе руки были варварски заведены за спину. Невзирая на свою хрупкую внешность, марсиане оказались очень сильны.
Когда меня наконец отпустили, мы с Амелией под конвоем двух марсиан удалились в примыкающую к подвалу каморку. Назначив конвой, марсиане невольно сыграли нам на руку: без Эдвины они не могли нас понять, а мне только и нужно было что поговорить с Амелией без помех.
— Ну, а теперь будь любезен рассказать, что, собственно, произошло, — начала она.
— Меня осенила новая идея, как вернуться на Землю. Я пытался претворить ее в жизнь, а марсиане это неправильно истолковали.
— Что ты сказал им?
Я вкратце обрисовал ей свой план: выкрасть один из снарядов заранее, не дожидаясь, пока чудовища развяжут войну против землян.
— И ты сумеешь управлять такой машиной? — недоверчиво спросила она.
— Не предвижу особых трудностей. Я осматривал пульт управления. Мне хватит нескольких минут, чтобы окончательно во всем разобраться.
Амелия взглянула на меня с явным сомнением, но ответила просто:
— Пусть даже так, однако ты сам видел, как они отреагировали на твою идею. Они не отпустят меня, и все. Входит ли это в твои планы?
— Ты же сама заявила, что не останешься здесь.
— Будь на то моя воля, не останусь.
— Значит, мы должны как-то их уговорить, — заявил я.
Двое наших конвойных беспокойно пошевелились. А когда, увлеченный разговором, я тронул Амелию за руку, они так и кинулись вперед, защищая ее от меня.
— Нам лучше вернуться к остальным, — сказала Амелия. — Ты уже убедился, они не доверяют тебе.
— Но мы ничего не решили! — возразил я.
— Пока не решили. Предоставь это мне — тогда, пожалуй, мы сумеем их уломать.
Обстоятельства научили меня правильно истолковывать выражения марсианских лиц; когда мы вернулись в подвал, я сразу ощутил, что ко мне относятся еще враждебнее, чем раньше. Несколько марсиан бросились к Амелии, приветственно подняв руки, меня же бесцеремонно отшвырнули в сторону. Те двое, что стерегли нас, остались подле меня и вынудили держаться от нее особняком. Амелию радостно обступили, к ней подбежала Эдвина. Обмен возбужденными репликами затянулся на добрые пять минут.
В общем гомоне я не мог различить слов, но неотрывно наблюдал за Амелией. Она одна среди всех хранила спокойствие и хладнокровие: внимательно вслушивалась в переводы Эдвины, невозмутимо ждала, пока очередной марсианин, нервозно присвистывая, закончит очередную речь. Невзирая на напряженность момента, впечатление Амелия производила удивительное: мне представилась возможность взглянуть на нее и более проникновенно, и более отстранение. Фантастические приключения толкнули нас в объятия друг друга, а теперь наша близость становилась причиной разлуки. Никогда еще глубочайшее несходство между марсианами и людьми Земли не проявлялось с такой очевидностью, как в эту минуту. И тем не менее одно для меня было несомненно: если Амелии не дадут улететь со мной, я останусь с ней на Марсе.
Наконец порядок восстановился, и Амелия, сопровождаемая Эдвиной, вышла на середину комнаты и повернулась лицом к толпе. Два моих стража по-прежнему оттесняли меня от них. Амелия подняла вверх правую руку, растопырив пальцы, и наступила тишина.
— Мой народ, случившееся обязывает меня раскрыть вам тайну моего происхождения. — Она говорила негромко и неторопливо, оставляя Эдвине время на перевод. — Я не делала этого раньше потому, что легенды обещали вам свободу из рук тех, кто, как и вы, был порабощен от рождения. Я же работала вместе с вами и терпела лишения вместе с вами, и вы признали во мне вождя, но рождена я была свободной.