Торнадо нон-стоп

Царевна-Лебедь постепенно становилась все более покладистой, все более податливой и беспечной. Она «повелась» на приманку, упиваясь теми знаками внимания, тем восторгом, которыми он окружил ее. Он поклонялся ей, как неистовый карфагенянин [25]  языческой Богине, он безумствовал, – и она нехотя, мало-помалу сдавалась. Ее волосы, подобные черному шелку, свободно рассыпались под его руками, ее тело, подобное жемчужине в глубине непроницаемых вод, наконец, открылось перед ним, но ее душа, загадочная, как лик Богини под золотисто-прозрачным покрывалом, все еще оставалась вне пределов досягаемости… И он считал победу обманом, потому что не смог добыть главное сокровище. Эта изысканная, утонченная, жгучая и чувственная игра превращалась в великое противостояние мужской силы и нежной женственности, оказавшейся гибкой и неуловимо настойчивой. Она превращалась в игру титанов, противоположных по своей сути, но единых в одном – жажде власти над другим существом!
Вся разница состояла только в том, что женщина была искренна: она шла до конца, подчиняясь своим истинным страстям, – а Денис играл. Он притворялся, с самого первого мгновения, как только встретился с ее бездонными, сверкающими нездешним огнем, глазами, – гениально, неподражаемо притворялся. Женщина переживала  , и он играл переживание. Она отдавалась,  а он играл с ней, как кошка с мышью. Царевна-Лебедь сбросила свой волшебный наряд, и стала уязвимой, но еще более прекрасной и желанной. Охотник потирал руки, торжествуя, какую дичь удалось поймать в расставленные силки…
Перефразируя известную поговорку, можно было сказать: торжествует тот, кто торжествует последним.
Понадобилось не так уж много времени, чтобы Охотник обнаружил: в наряде пойманной Жар-птицы не хватает перьев, необходимых ему для полноты блаженства! Сияющий райский хвост и переливающиеся радужные крылья прикрывают бурлящий огонь, а не стыдливую покорность…
Денис почувствовал себя ловцом луны в садовом пруду. Ему уже казалось, что блестящий голубой диск у него в руках, а получилось так, что сверкающая вода протекла сквозь пальцы, и каждый остался при своем, – луна на небе, а ловец на берегу. Он был в бешенстве: столько усилий потрачено напрасно! Великолепная, недосягаемая Маргарита снова оставила его ни с чем! Вернее, не совсем так, – что-то, он, конечно, поимел… но давние замыслы остались недовоплощенными. Эта незавершенность вызвала взрыв боли и разочарования. Неужели, золотая рыбка ускользнула из его сетей? Но такого просто не должно быть!
Он все-таки нашел ее, невесту падшего ангела, и то, что ее облик несовершенен, не страшно! Он найдет недостающие черты в другой женщине!
И Денис снова вышел на охоту. Не выпуская из рук Жар-птицу, он отправился на поиски окруженной ореолом святости, чистой женственности, – чтобы сорвать с нее покровы стыда и целомудренного смирения. Вместо горящих глаз он стал искать опущенные и покорные; вместо живого темперамента – непробужденность желаний; вместо стихийного бунта – робкое подчинение… Ему снова повезло. Он с детства был не таким, как все, – счастливчик! везунчик! – ему все удавалось. На поляну, за которой он следил настороженным, чутким глазом, вышла грациозная пугливая лань. Она ничего не заподозрила, и доверчиво пришла на его зов, взяла у него из рук приманку и признала в нем своего хозяина.
Вторая женщина тоже была замужем. «Идеальная» жена «идеального» мужа. Прекрасная, «крепкая», надежная семья; взаимоотношения, полные любви и уважения друг к другу.
Легкие задачи никогда особенно не привлекали Дениса. Кроме того, именно его умение за внешними, видимыми фактами угадывать и распознавать скрытые, которые чаще всего и оказывались истинными, помогало ему добиваться успеха. Он внимательно изучал «идеальную» семью, присматривался к ней, искал в ней «слабое место», – и нашел! Он всегда находил то, что ему было нужно.
Денису очень не нравился «идеальный» муж. Что-то в этом с виду серьезном и спокойном мужчине настораживало. Он странно смотрел, странно разговаривал и даже молчал странно: словно глубоко внутри себя таил тяжкую сердечную рану. Денис пытался проникнуть в его мир, но безуспешно, каждый раз натыкаясь на плотную непроницаемую стену. За этой стеной подстерегала опасность, – Матвеев это чувствовал, но пока не мог понять, в чем она заключается. Одно было ясно: «идеальный» супруг не так прост, как кажется.
Игра Дениса невероятно усложнилась. Две женщины не должны были знать друг о друге, – даже догадываться! Они не должны были случайно встретиться, поэтому приходилось точно рассчитывать время свиданий и тщательно выбирать места, где бы они ни при каких обстоятельствах не могли наткнуться друг на друга. У них были разные вкусы, разные привычки, разные темпераменты, разные капризы и разное отношение к любовнику. Секс они предпочитали тоже разный.
Господину Матвееву приходилось менять маски иногда так стремительно, что он сам запутался, – а кто же он на самом деле? Какой он? Он так отточил технику притворства, что она засверкала алмазными гранями, разбрасывая вокруг феерию образов, слов и поступков, где галантное ухаживание сменялось страстными объятиями, а сладкие слова – неистовыми ласками. Безумство и отчаянная погоня за наслаждениями, которые требовали все больше изощренной фантазии, все большего напряжения сил!..
Денис оказался словно в самом сердце смерча, в его темной, глубокой и страшной неподвижности, в которой и зарождается буря, сметающая все на своем пути. Но ему уже было этого мало. Не хватало еще чего-то острого, необычного… И он поехал посреди ночи из Мамонтовки в Москву, чтобы найти там проститутку и переспать с ней. Откуда родилось это желание, он не знал. Может быть, ему не хватало двух женщин, чтобы заменить Маргариту? Может быть, ее никто и никогда так и не сможет заменить?
Была зима… Его автомобиль мчался по заснеженному и скользкому Ярославскому шоссе. В лобовое стекло мело снежной крупой, все вокруг тонуло в крутящейся пелене снега, земля и небо слились в объятии длиной в ночь… Денис забыл, на какой улице к нему в машину села ярко накрашенная блондинка в короткой шубке, в черных колготках и сапогах в обтяжку, – озябшая, вся в снегу. Они занимались любовью на заднем сиденье, под завывание непроглядной московской метели, одни на всем земном шаре, погруженном в ледяную тьму…