Сорвать заговор Сионских мудрецов
Поэтому история с Катынью выглядит несколько странно: именно русских и Россию англичане призывают покаяться, хотя, видимо, за расстрелом стояли обуянные чувством мести евреи, а убийства польских офицеров на Украине, бесспорно, были совершены украинцами (просоветскими, профашистскими или самостийными). Казалось бы, журнал «Экономист» и прочая западная пресса должны были подтолкнуть Польшу потребовать покаяния и компенсаций у самостийной Украины, которая дала посмертно орден героя массовому убийце поляков и евреев, у независимого Израиля, где скрылись многие убийцы военнопленных, а то и у независимой Грузии, где живут потомки Сталина и Берии.
Но дело в том, что Израиль, Украина и Грузия — ближайшие союзники Англо-американской империи, а Россия — ее основной противник.
Что же делать теперь? А ничего. Пора забыть эту грустную историю, взяв пример у древних греков. В античных Афинах после кровавых гражданских войн провозглашалась «амнезия» — во имя общественного мира запрещалось, под страхом смертной казни, публично напоминать, кто и с кем воевал и какие зверства совершал. Англо-американская империя, стремясь «разделять и властвовать», постоянно сыплет соль на едва зарубцевавшиеся раны этнических и религиозных разломов. Так, они непрестанно напоминают о многовековой распре суннитов и шиитов, арабов и персов, мусульман и христиан, поляков и русских. Нет, пора позабыть о той войне и связанных с нею зверствах, закрыть музеи холокоста, списать фильмы о Катыни и книги о Едвабне в архив — иначе мы обречены на непрестанное повторение истории.
Гайдамак дает прикурить
Лидирующим хитом жаркого израильского лета стал получасовый ролик — Аркадий Гайдамак против двух ведущих журналистов. Бой быков меркнет перед этим столкновением, хотя бы потому, что приведенный на заклание бык забодал самоуверенных матадоров.
Бой происходил в рамках телепрограммы «Встреча с прессой». «Встреча с прессой» — это вроде вызова на педсовет для хулиганящего школьника. Помните эту сцену из школьной жизни: он обычно сидит один, а ведущий дает слово обвинению, и потом заключает: «Как же ты, Васечкин, дошел до жизни такой?» Этот сценарий приготовили и для Гайдамака.
Но не тут-то было. Наш коллега Лев Авенайс сказал: «Гайдамак победил интервьюеров нокаутом. Они не давали ему отвечать, перебивали. Цель их была скомпрометировать Гайдамака. Им это не удалось». А неведомый грубиян из народа откомментировал матч еще проще: «Не испытывая большого трепета перед Гайдамаком и не вдаваясь в разбирательство по сути вопросов-ответов, главное то, что зажравшимся израильским (ивритским) журналистам, которые думают, что они всё решают в этой стране, наконец-то дали прикурить по полной программе. Теперь они знают, что бывают в мире люди, которым их мнение и самомнение — до лампочки».
Неудавшимся матадором выступал Матти Голан, крупный калибр, бывший главный редактор газеты «Гаарец», а теперь редактор «Глобса». Брутально лысый (любимый израильский стиль), высокого роста, похожий на д-ра Стрэнджлава из фильма Кубрика «Как я научился любить атомную бомбу», или на особенно злобного Кощея Бессмертного из детского фильма, Матти Голан специализируется по наездам на Гайдамака. Стиль его незамысловат и напоминает наезды в патриотической газете на «понаехавших-сюда».
Голан использовал кодовое выражение «соль земли» — такими считают себя правящие элиты нашей маленькой страны, в основном потомки польских евреев из Пинска или Двинска. Все высокомерие, с которым они относились к треклятым хохлам и афоням, они привезли с собой и теперь щедро оделяют им всех понаехавших, не говоря уж о коренных жителях страны, палестинцах, которых они и за людей не считают. Голан известен своим расизмом даже по мягким стандартам Израиля. Ему принадлежит фраза: «Я ненавижу не только Германию, но и всех немцев. Я стер Германию и ее народ с поверхности моего земного шара» (Jerusalem Post, 22.04.04).
«Могли пригласить вместо него соль земли», — возмущался Голан. Речь шла о светском событии, инаугурации девяностолетнего старца Шимона Переса на должность президента Израиля. Крайне непопулярный в народе, Перес ни разу в жизни не победил на выборах; проиграл он и на этот раз, но прочие кандидаты смирились и уступили ему почетное место, в надежде, что это ненадолго. Среди тысячи приглашенных был и понаехавший Аркадий Гайдамак, с чем не мог примириться Голан.
Он превратил вопрос «Кто и почему пригласил Аркадия Гайдамака на церемонию» в главную тему своей экономической газеты «Глобс», опросил всех, и не получил ответа. Все столпы израильской демократии — и президент, и спикер парламента — устыдились и побоялись признаться, что пригласили понаехавшего. Неважно, что Гайдамак помог тысячам израильтян там, где правительство бездействовало. Неважно, что он делает множество полезных дел — от спасения старой больницы до помощи ветеранам. Неважно, что он — председатель российского еврейского конгресса и глава израильской партии. В Израиле с его польско-еврейской спесью это не канает.
Доводов, чем им не по вкусу Гайдамак, никто не предлагал. «Дело не в Гайдамаке, дело в нашем снобизме, снобизме старожилов, по отношению к «чужим», как будто мы все тут дворяне голубых кровей», — написал старый консервативный революционер Эльяким Гаэцни в газете «Едиот Ахронот». — «Хорошо, что еще кто-то хочет оказаться в Кнессете. С нашими темпами коррупции мы еще будем искать днем с огнем таких Гайдамаков».
Техника ведения телеинтервью в Израиле построена, видимо, на инструкциях НКВД — недаром там служило много евреев-следователей. Человека осыпают оскорблениями, и ждут, как он отреагирует. «Смотри мне в глаза!» — кричала на Гайдамака ведущая, Дана Вайс, а когда Гайдамак пробовал ответить, Голан шипел: «Вы не джентльмен! Перед вами дама!» Как в анекдоте: «Мичман! Рыбу — ножом?!!» Матти Голан сравнивал Гайдамака с Аль Капоне и со старой дамой из одноименной пьесы Дюрренматта. (Впрочем, сам он Дюрренматта не читал, а сравнение подобрал в статье другого корифея израильской прессы, о чем позже.) По их правилам игры, они могут сказать все, но им нельзя ответить, не то услышишь «тут вопросы задаем мы». Очень трудно выдержать такой допрос и не сорваться.
Но Гайдамак справился. Я болел за него — как болеешь за человека, на которого наваливается целая кодла. Да и у большинства неэлитных израильтян эта голубая кровь и белая кость польских евреев давно торчит в горле. Мне, как и многим из нас, русских израильтян, не раз приходилось выдерживать неудержимо наглые и унизительные допросы старожилов. Но, человек тихий и вежливый, я только во сне мог себе представить такую свободу ответа. «Дай им за всех нас, Аркаша!» — простонал друг в кресле рядом, не отрываясь от экрана. И Аркаша давал. Я только один раз видел что-то подобное — когда британский парламентарий-аутсайдер Галлоуэй отвечал на враждебные вопросы корреспондента Скай Ньюз.
Кульминацией интервью было восклицание Голана: «У тебя комплекс неполноценности!» Жириновский плеснул бы ему водой в морду, Гайдамак только весело рассмеялся в ответ и назвал его «пустым местом». Откуда взялась у Голана странная мысль о комплексе неполноценности у удачливого бизнесмена? Дело в том, что израильтяне стараются привить этот комплекс каждому русскому понаехавшему, и небезуспешно. Наши дети стыдятся сказать, что они из России, наших врачей и служащих увольняют с работы, если они говорят между собой по-русски. Выходцы из Узбекистана подчеркивают, что они — не русские. В школах специально стараются понизить умственный и образовательный уровень детей из России. Русские евреи, привыкшие быть сливками российского общества, стали вторым сортом в Израиле и могут только позавидовать русским в Эстонии.
Об этом мало знают в России, — сюда доходят в основном голоса записных ура-патриотов, которые крутятся в русском Интернете, клянутся в любви к своим израильским господам и тщательно скрывают свой ежедневный позор. Такой «дядя Том», раб, любящий своих господ, не расскажет вам, что его дети стыдятся своей «русскости», что их обижают в школах, да и его самого не пускают выше определенного уровня. Таким крахом обернулась массовая эмиграция из России, что признаться в этом — это признаться, что тебя, умненького, обвели вокруг пальца. Проще уж выдумывать небылицы о русском антисемитизме. Фрейд называл это «вытеснением».