Расчет или страсть?
– Нет в жизни ничего более настоящего, чем это.
Они смотрели в глаза друг другу и молчали, задыхаясь от переполнявших их чувств.
– Я должен услышать, как ты скажешь…
– Да, – не задумываясь ни на мгновение, глядя ему прямо в глаза, сказала она. – Я выйду за тебя. И я проведу с тобой всю свою оставшуюся жизнь. Ты и есть моя мечта.
И в это время дождь превратился в ливень. Стена воды полилась на них с небес. Хит поднял лицо и раскинул руки, приветствуя этот небесный поток.
– Хит, – со смехом сказала она. Он посмотрел сверху вниз на ее мокрое лицо, – похоже, нам судьбой предназначено встречаться на грязных дорогах.
– Моя маленькая грязнуля, – пробормотал он, осторожно погладив ее по мокрой щеке. – Я вдруг обнаружил, что очень люблю грязные дороги.
Эпилог
Шесть месяцев спустя.
Прикрывая глаза от яркого света рукой, Порция, задрав голову, смотрела на пропеченные солнцем белые колонны, уходящие в безоблачное синее небо. Она сейчас не могла ни о чем думать. Она просто стояла и смотрела, не в силах поверить в то, что сон ее сбылся, что она стоит перед мраморным Парфеноном, точно таким, каким он представлялся ей во сне столько раз.
На спине ее лежала широкая ладонь, и эта рука несколько ее отвлекала. Повернувшись, она посмотрела Хиту в лицо. Такое родное. Такое знакомое. Теплый ветерок растрепал его волосы, черная прядь упала на лицо. Сердце ее сжималось от счастья – столько нежности было в его взгляде. Так он смотрел только на нее. На нее одну.
Эта поездка стала его свадебным подарком. Сразу после церемонии бракосочетания они сели на корабль, следующий через Ла-Манш на континент. Хит тогда сказал ей, что им надо хорошенько отдохнуть где-нибудь подальше от Лондона, потому что по возвращении в страну их ждали нескончаемые хлопоты. Хиту предстояло выдать замуж сестер.
– Об этом ты мечтала? – спросил он знакомым бархатистым баритоном. И вновь, как всегда при звуках этого голоса, приятное тепло растеклось по ее телу.
Порция окинула взглядом строение, простоявшее две тысячи лет. Статую Афины с жезлом в одной руке и щитом в другой. От такой красоты щемило сердце. Благородные черты строгого, полного достоинства лица богини находили отклик в ее душе.
Порция посмотрела на Хита, своего мужа, и сердце ее защемило даже сильнее, чем при виде великого шедевра античности.
– Нет. – Она переплела свои пальцы с его пальцами, пожав при этом его руку, и с тихой уверенностью сказала: – Я мечтала вот об этом.