У черты
- Вранье! – Рамзеса начала бить крупная дрожь. – Я этих «шансов» навидался - ни точности, ни убойности. Ты боялся, небось, что я в Око упаду. Князь меня бы царапнул, и я бы свалился туда, живой и почти здоровый. А сейчас, если спущусь, убьешь ведь!
- Как же тебя убивать, Рамзес? – всплеснул руками Скипидар и еще приблизился. - Ты же и есть Зона! И я Зона. Возможно, мы очень важные ее части, кто знает? Это правда, сталкер, нравится тебе или нет.
Глеб молчал, устав от бессмысленного разговора. Он перевел взгляд на Око и уже смог его отвести.
Скипидар огорчился его молчанию.
- Ты совершаешь ошибку!
- Я очень часто совершал ошибки, – Глеб с трудом раздвинул побелевшие губы. - Пора исправлять. Нужно просто шагнуть и…
- … и проверить на собственной шкуре! – издевательски хихикнул Скипидар. – Как это по-человечески! Пора не «ошибки» исправлять, а избавляться от комплексов, не считаешь? Люди – клопы, случайно заползшие… допустим, под танк. Ты всерьез считаешь, что Зоне есть до них дело? Танки клопов не давят, Рамзес.
Скипидар начал горячиться и сделал к Рамзесу еще один шаг.
«…Зона непостижима! - вроде бы соглашался Цент, но тут же опровергал. – Мы не понимаем зачем, но видим, что она делает. Что же она делает? Аномалии? Ха! Артефакты? Безделушки, ни одну из которых так и не получилось использовать с толком. Что остается? Мы остаемся, Рамзес! Мы, сталкеры! Сотни и тысячи нас, обработанных Зоной, прямо скажем, мутантов вбрасывается в мир неизвестным, подчеркиваю это, образованием. Мы смысл и цель существования Зоны! Наши мозги – самое ценное, что есть на этом голубом шарике. А ты говоришь – артефакты…»
- Я думаю, ты не прав, Витя.
- Ты же его не видел никогда! – процедил Скипидар. – Этого Цента. Кому ты веришь?
Прапорщик стоял практически под ним, только на три этажа ниже. У Глеба остро перехватило в груди от тоскливой обреченности. От мысли, что нужно решать, а точнее решаться, потому что Скипидар обманывает. Не может он быть прав, черт побери!
Сталкер прерывисто вздохнул и слегка наклонил закоченевшее тело в сторону Ока. Сила тяжести подхватила это движение, властно потянула в пустоту. На большее Глеб оказался неспособен, да и холод свел мышцы судорогой.
Над Оком сталкер ударился о слой горячего воздуха как о стену, пробил его и заскользил по абсолютно гладкой поверхности, корчась от боли и не предчувствуя ровным счетом ничего.
А навстречу взлетал подброшенный как на пружинах Скипидар. Рамзес увидел это движение краем глаза. Прапорщик обратился чем-то расплывчатым и тягучим, больше всего напоминающим струйку вязкого гноя: огромная капля на месте головы и тонкая ножка, толкающая от земли. Он многое умел, Скипидар, гораздо больше Рамзеса, но прыгнуть на высоту третьего этажа даже ему оказалось не под силу. Скипидар кричал неразборчиво, и его лицо опять кривилось, размазанное по белесой капле.
Глеб уже не слышал. Он летел по крутой спирали к Оку и смотрел только на яркую звезду впереди и расплывающееся вокруг нее марево. Путь оказался долгим. Обманчиво близкий шар вопреки законам мироздания приближался медленно и увеличивался, обращаясь глубоким пещерным зевом. На изломе, где пространство и время дробились, как стекляшки в тубусе калейдоскопа, Глеб инстинктивно сгруппировался. Это была черта, вернуться из-за которой в свою реальность он мог только брызгами дорогого металла, если байки не лгут. А что за чертой он не знал. Подозревал, что ничего хорошего.
- Будь ты проклят! – разобрал Глеб полный муки и вполне человеческий рев Скипидара, его прощальное напутствие.
И услышал судорожный выдох тысяч ходоков, живых и мертвых, оставшихся в плену у Зоны:
- Удачи тебе, сталкер!