Пуля-Квант

него.
— Мы были в патруле у Периметра, в южном сек­торе, подобрали ученого. — Курортник говорил, От­мель внимательно слушал, и брови его медленно полз­ли вверх. — Молодого совсем. И он ни хрена не по­мнил. Начали выходить из Зоны… Пригоршню вот, —
Леха указал на Никиту, — приняли. Потом ученого прошляпили, попали в какую-то охрененную анома­лию, которая черт-те куда нас забросила. Встретили Лесника, на заимке у него отыскался наш ученый вот с этим, — Леха указал на Химика, — и Давыдов…
— Давыдов?!
— Про него потом. Мы пошли к Янтарю, так как ближе ничего не было. Связи нет. А Кирилл свинтил у самого Янтаря…
— Да что же это за Кирилл такой, объясни?
— Войтковский, — вставил я. Отмель нахмурился, бормоча фамилию.
— Войтковский! Так он с Григоровичем на уста­новке сейчас. У нас пуск скоро, ждем подтверждение из ОК.
— А у тебя есть связь со штабом? — удивился Леха.
— Ну ясно. Карп вас запеленговал, шифрограмма ушла час назад. За вами группу выслали, мне вас задер­жать приказано, применить оружие, если вдруг окаже­те сопротивление.
Мы с Лехой переглянулись.
— Вы зачем из «Гуантанамо» сбежали? Я специаль­но узнавал у комбата — следствие закрыли за неиме­нием против вас улик. Приказано было подержать еще пару суток под замком для профилактики, и все. Мы с Карпом коньяк припасли для встречи. А вы… — Юра развел руками.
— Постой, постой… — тихо сказал Леха.
А у меня в голове будто пазл начал складываться — кусочки мозаики срастались в пусть и фантастическую, но понятную, объясняющую все картину…
— Какое сегодня число? — спросил Леха.
Я переглянулся с Пригоршней и кивнул сам себе. Да, вот оно! Точно… Отмель открыл рот, но не успел отве­тить. В лагере взвыла сирена — оповещение о близком выбросе. Юра отвернулся, присев, запросил по радио данные.
— Расчетное время до выброса тридцать минут, — сказал он, резко выпрямляясь. — Быстро в туннель!
Химик с Пригоршней стали подымать Лесника. Я за­пустил обратный таймер на часах.
— Что с группой захвата? — бросил Курортник.
— Черт! — Отмель замер над люком. — Леша, я не знаю, что происходит и как все сложится, но…
Слова утонули в грохоте взрывов. Земля дрогнула, с вышек застрекотали пулеметы. Вновь взвыла сирена. Сквозь какофонию долетела команда Отмеля:
— В люк!!!
Он «солдатиком» спрыгнул в зев колодца.
Пригоршня замешкался, не зная, хватать ему рюк­зак с ГСК или помогать Химику тащить Лесника к люку. Я присел, озираясь, пытаясь определить, откуда атаку­ют лагерь и что может угрожать нам.
Монолитовцы, это они — они шли к Янтарю!
Никита схватил за лямку рюкзак, подставил охотни­ку плечо.
— Лабус, прикрываешь! — крикнул Леха.
Я кивнул. Курортник скрылся за крышкой люка, Пригоршня с.Химиком начали спускать Лесника в ко­лодец. Я напряженно вгляделся в лес. К звуку пулемет­ных очередей добавилось буханье ЗУ-23, скорострель­ной спаренной пушки, установленной в капонире рядом с четырнадцатой лабораторией. Плохо дело. Атаковали лагерь явно со.стороны сектора «В», ударили в самое уязвимое место у озера. Лес близко. Высунувшийся из люка Химик крикнул:
— Лабус, давай!
Я уже собрался выпрямиться, но среди деревьев мелькнула полупрозрачная фигура. В морозном воздухе ее очертания переливались радужными разводами, как пузырь жидкого геля в человеческий рост. Я вскинул пу­лемет, дал длинную очередь, целя в голову кровососа, и попал. Показалось, будто взорвался воздух, красные ошметки брызнули на кору деревьев. Тело мутанта на­лилось красками — пули, пробив череп, повредили мозг, и мне повезло, что первым они вырубили часть, ведающую мимикрией. Армейский лектор, посещавший когда-то нашу часть на Периметре, рассказывал, что в голове кровососа расположен узел нервной системы, позволяющий монстру быстро регенерировать повреж­денные ткани и переходить в режим «стеле».
Я водил стволом пулемета из стороны в сторону, вы­искивая новые цели. Из колодца донесся гулкий голос Курортника: «Лабус!» — но я не обратил внимания, разглядев еще три призрачные фигуры. Первый кро­восос упал на землю, а эти заходили с разных сто­рон — брали в клещи. Не успею добежать и спрыг­нуть, догонят. Одна цель на одиннадцать часов, две на три часа…
— Лабус! — Голос Курортника прозвучал чисто, уже с поверхности — видимо, высунулся из люка.
Я крикнул, не оборачиваясь:
— На одиннадцать часов, прикрой! — и открыл огонь по кровососам. Они перебегали от дерева к дере­ву, ныряли под ветки, перепрыгивали кусты.
За спиной застрекотала штурмовая винтовка. Леха, как и я, не жалел патронов. Кровососы двигаются бы­стро, лучший способ их остановить — бить длинными очередями. Одного я зацепил, монстр замигал и про­явился, пуля угодила ему в башку, но не убила. Я пере­нес огонь на второго, когда Леха сзади крикнул:
— Граната!
Боек в пулемете сухо щелкнул. Я откатился за дере­во, поднял оружие, на грудь ссыпались разделившиеся звенья ленты. Я сбросил короб, воткнул магазин в при­емник, перезарядил пулемет.
Бухнул взрыв, земля дрогнула, свистнули осколки. Выглянув из-за дерева, я выставил ствол пулемета.
На одиннадцать часов пусто. А на три?
Ветерок разорвал сизые клочья дыма. Оба мутанта потеряли невидимость. Один совсем как человек сидел под деревом, раскинув ноги, и взмахивал рукой, будто подгонял другого. Если бы не синюшная башка с рас­павшимися звездой щупальцами, я бы и вправду решил, что это человек. Второй бежал ко мне, пригнувшись, помогая себе длинными руками, как африканская го­рилла.
Леха первым открыл огонь, трассера вспороли воз­дух. Я вдавил спусковой крючок.
Мутант распрямился, встав на задние лапы. Брызга­ми крови взорвалось его колено, за ним бедро. Пули прошили широкую грудь, оставляя красные разрывы на теле. Кровосос поскользнулся, инерция закрутила его, но он оперся на руки. Пули врезались в локтевые сги­бы, монстр просел, подставляя под выстрелы голову, дернулся — в стороны разлетелась серая каша впере­межку с кусками затылочной кости. Кровосос рухнул под дерево в трех шагах от меня. Снова сухо щелкнул боек. Черт, я же магазин зарядил! Повезло, могло и не хватить патронов…
Я громко выдохнул. Оглянулся.
— Лабус, в люк! — скомандовал Леха. Я вскочил и в три прыжка оказался у колодца. Леха уже был в туннеле. Развернув пулемет стволом вниз, присел, ухватил рукоять гермозатвора, крикнул: «Спускаюсь!» — и прыгнул, потянув за собой крышку.
Люк бесшумно лег на уплотнители, я повернул руку. Щелкнул замок.
Я пригнулся и побежал за Курортником, на хо вставляя новый магазин. Сквозь толщу бетона почт ничего не было слышно. Мерцал тусклый свет в редких лампах на стенах. Туннель выводил в траншею у кап нира, откуда работала ЗУ-23. Он слегка изгибался вправо и был в длину метров двести по моим прикидкам. Я лишь однажды пользовался туннелем, когда Карпом ставил те самые растяжки…
Почти над головой бухнул взрыв. Стены дрогнули, воздухе заколыхалась цементная взвесь. Я присел на о но колено, задрав голову, уставился в потолок. Хот подняться, но вверху опять рвануло.
Так, на растяжках кто-то подорвался…
— Лабус? — Курортник замер в проходе.
— Уже бегу.
— Скорей. Растяжки сработали, сейчас будет те море огня…
Я поднажал. Если Карп подорвет мины, то, чего доброго, ход обрушится.
Непрерывное мерцание ламп действовало на нервы. Видимо, от взрывов там что-то замкнуло.
Ближе к выходу стала слышна стрельба. Кто-то ко­пошился возле двери, но я не мог его толком разгля­деть, Курортник мешал. Туннель узкий, двое с трудом разминутся.
Леха выключил фонарь и присел. Под стеной, согнув колени, сидели Химик и Пригоршня, Лесник ничком ле­жал на полу.
— Где Отмель?
— Ушел. — Химик кивнул на дверь. — Сказал вас ждать.
— Черт! И как теперь…
Дверь распахнулась. Я успел привыкнуть к сумраку и зажмурился от дневного света.
— Все живы? — Юра пригнувшись держался за створку.