Биржа — Игра на деньги

«В наступающем тысячелетии, — писал он, — мне видятся люди, свободно возвращающиеся к самым надежным и крепким принципам религии и традиционной этики, гласящей, что жадность — это порок, что ростовщичество преступно, что любовь к деньгам отвратительна, что воистину ступающие по пути добродетели и здравомыслия суть те, кто менее всего мыслит о завтрашнем дне. Мы снова поставим цель выше средств и предпочтем добро полезности. Мы будем почитать тех, кто научит нас, как отдаться дню и часу виртуозно и полно — восхитительных людей, способных получать непосредственную радость от всего, полевых лилий, которые не прядут и не ткут».
В следующем тысячелетии богатство больше не будет иметь социальной значимости, мораль изменится, а «мы сможем избавиться от многих псевдоморальных принципов, которые, как демоны, ездили на нас верхом две сотни лет и которые вынудили нас возвести самые отвратительные человеческие качества в ранг наивысших добродетелей. Нам хватит смелости увидеть стремление к деньгам в его истинном обличье:
 
«Любовь к деньгам как одержимость — в отличие от любви к деньгам как к источнику удовольствий и жизненных реалий — будет осознана такой, какова она есть: отвратительная болезнь, одно из тех полууголовных, полупатологических отклонений, которые брезгливо и с содроганием препоручают специалистам от психиатрии».
 
Вот так. Теперь, когда вы знаете и это, вы все еще хотите быть богатым?
В защиту игроков, однако, нам следует заметить, что, когда у Кейнса в 1937 году случился инфаркт, он отказался от всех своих прежних занятий, кроме редакторства в «Экономическом журнале» и своего ежедневного получасового биржевого трейдинга. Он остался игроком.
«Но знайте! — сказал он, представив нам свои образы грядущего миллениума. — Время для всего этого еще не наступило. По меньшей мере еще сто лет мы будем вынуждены убеждать себя и других в том, что справедливое бесчестно, а бесчестное справедливо — потому что бесчестное полезно, а справедливое нет. Жадность, ростовщичество и опасливая осмотрительность еще какое-то время будут оставаться нашими богами. Ибо только они в состоянии вывести нас из туннеля экономической ограниченности к свету».
Теперь, когда некоторые вещи предстали перед вами такими, каковы они есть, а не такими, какими они должны бы быть, вы, возможно, сможете решить, вступать ли вам в Игру или оставить ее в покое. Вы сделаете свой собственный выбор, а для приложения времени и энергии существует множество иных и более производительных каналов.
Но пока мы не вышли к свету, я желаю вам всех радостей Игры.
* * *