Всё вернётся

Лестер бодро попрощался, вытянул из Мартина обещание сыграть в теннис в конце недели, заговорщически подмигнул ему, что было совсем ни к чему, и Мартин и Рената снова остались вдвоем.
— Хорошая новость, — сказал Мартин напряженным голосом, который не соответствовал его радостным чувствам.
— Да, — проронила Рената. — Я могла… мне следовало уйти после визита врача.
— Я так не думаю.
Мартин видел, как она судорожно сглотнула. Когда Рената подняла на него свои большие глаза, его охватил приступ нежности, по силе не уступавшей ярости.
— Но вы же не хотите, чтобы я оставалась здесь, — сказала она.
Что ей ответить? Мартин не хотел, чтобы она была здесь, потому что не мог ручаться за себя, боялся взрыва страсти, которая скопилась в нем.
— Пойдемте в парк, — предложил Мартин. — Ник заснул. Я принесу коляску, и вы сможете устроиться в тени под деревом. И вы скажете мне то, что хотели сказать. — Он вздохнул. — А я объясню вам, почему так настойчиво пытался выставить вас из своего дома.
  
8
 
Мартин сначала устроил Ника, потом принес два мягких шезлонга. Рената опустилась на подушки и с восхищением посмотрела на раскинувшийся перед ней пейзаж. Даже простое созерцание этой захватывающей красоты дарило ей успокоение.
— Как вам все это? — спросил Мартин, пристально наблюдая за ее реакцией.
Рената повернулась к нему и с улыбкой ответила:
— Не видела ничего более прекрасного.
— Я потратил годы, чтобы изменить строгую планировку парка, которая очень нравилась моему… отцу, — сказал Мартин с нескрываемой гордостью.
— Правда? — удивилась Рената. — Но здесь явно чувствуется рука художника, человека, который любит растения и разбирается в них.
— Когда вы становитесь хозяином такого места, на вас ложится огромная ответственность обеспечить его дальнейшее процветание. — Мартин опять внимательно посмотрел на нее, как бы подчеркивая важность того, что он говорит. — Люди, наследующие поместья подобные Гринвуду, являются лишь своего рода опекунами. Их долг — сохранить все хорошее, что там есть, и сделать их финансово жизнеспособными. Я специально изучал ландшафтную архитектуру и жизнь растений. — Мартин улыбнулся своим мыслям. — Знаете, в этом что-то есть, когда вы копаете, сажаете, выдергиваете сорняки и ухаживаете за растениями, даже в плохую погоду. Лично я испытываю при этом огромный душевный подъем.
Это признание удивило Ренату. Она поняла, что за энтузиазмом Мартина, даже больше чем за словами, скрывается глубокая страсть.
— Вы очень любите этот парк? — тихо спросила она.
— Не то слово. Это мое творение, часть меня самого. Как и весь Гринвуд.
— А Томми разделяет ваши чувства?
По лицу Мартина пробежала тень.
— Полностью. Он помогает мне. Когда его не видно, я знаю, что наверняка найду его в саду, где он делает что-нибудь полезное. Ему, как и мне, нравится находиться на открытом воздухе и заниматься физической работой.
— Удивительно, что вы находите время на все это, да еще управляете огромным домом, — задумчиво сказала Рената.
— Нелегко, конечно, но у меня есть квалифицированный штат обслуги. Эти люди работают со мной не один год. Я хорошо плачу им, и они любят Гринвуд. Свободного времени у меня, разумеется, очень мало. Но я был воспитан, — его голос странно изменился, — с мыслью о том, что унаследую это поместье. Я часто ходил с моим… отцом по его территории. То же самое делает сейчас Томми. — Мартин отвернулся, но Рената успела заметить, как напряглось его лицо. — Мой сын очень расстроится, если ему придется уехать отсюда. Это будет для него большим ударом, — с каким-то ожесточением добавил Мартин.
— Могу представить, — сказала Рената, чувствуя его раздражение и не понимая, чем оно вызвано. Вдруг ее осенило, и она воскликнула в испуге: — Вы думаете, вам придется продать поместье из-за финансовых трудностей?!
Мартин сухо засмеялся.
— Мои дела в хорошем состоянии. У нас были долги, когда я вступил в права наследства, но сейчас хозяйство дает хорошую прибыль благодаря изменениям, которые я рискнул сделать. Кроме фермы, на территории поместья есть дома, приносящие ренту. Я также пригласил мастеров, которые производят сувениры для туристов.
— Невероятно! — тихо проговорила Рената.
— Но это еще не все. У нас есть магазин, где продаются свежие фрукты, овощи и птица. У нас большая птицеферма. Мы выдаем лицензии на рыбную ловлю в озере и в реке, а также сдаем оранжерею под свадьбы и другие мероприятия. Кстати, — сказал Мартин, — сегодня там проводится конференция.
— О! Вам, наверное, надо пойти туда? — огорченно спросила Рената, не желавшая расставаться с ним.
— Мой помощник занимается этим. Но я появлюсь там, чтобы проверить, все ли на месте. Кроме того, загляну вечером, когда будет устроен фейерверк.
Рената смотрела на него с искренним восхищением.
— Вы, очевидно, спасли поместье от разорения.
— Не буду отрицать этого. Оно было в плачевном состоянии после смерти моего… отца.
Она опять обратила внимание на эту заминку. Что бы это могло означать?
— Вы проделали колоссальную работу, — с уважением сказала Рената. — Наверное, вы испытываете огромное удовлетворение от осознания того, что и ваши потомки будут наслаждаться всей этой красотой и величием. Я не удивляюсь, что Томми чувствует себя так уверенно. Его будущее полностью обеспечено.
Она улыбнулась, подумав, насколько, должно быть, приятно ощущать себя хозяином всего этого великолепия. И дело не только в материальной обеспеченности. Важно осознавать свою причастность, принадлежность к династии. Ренате было жаль, что прошлое ее семьи покрыто завесой секретности и слухами, порочащими ее отца.
— Нельзя быть ни в чем уверенным, — тихо сказал Мартин.
— Ну, с таким хозяйством, приносящим твердый доход, трудно будет потерять Гринвуд! — Рената засмеялась, сочтя пессимизм Мартина нелепым. — Да и, кроме вас, вряд ли найдется человек, который сможет так же успешно управлять им. Вы с Томми идеально подходите на роль хозяев этого места. У меня нет никаких сомнений.
Наступила продолжительная пауза. Мартин смотрел куда-то вдаль. Ренате было неудобно разговаривать с его затылком, и она тронула Мартина за рукав. Мартин вздрогнул. Рената не ожидала такой реакции.
— Мартин, пожалуйста. Мы родственники. Я хочу, чтобы мы стали… друзьями.
Она покривила душой. Ей хотелось большего. Сделав глубокий вдох, она собралась с духом. Отец всегда учил ее признавать свои ошибки и смотреть на себя без прикрас. Рената сделала вывод, что должна извиниться перед Мартином за свое вчерашнее кокетство.
— Я знаю, что вы подумали обо мне вчера вечером, — решительно сказала она.
— Не уверен в этом.
Да, ничего не скажешь, он не собирается облегчать ей задачу. Справедливо. Какому мужчине понравится, когда ему предлагает себя женщина, не вызывающая у него никакого интереса?
— Хорошо, я буду с вами откровенна. Я поощряла вас, потому что вы очень привлекательный мужчина. Если вам было неприятно это, прошу прощения. Я впервые в жизни позволила себе такое. — Рената смущенно засмеялась. — Честно говоря, у меня нет никакого опыта по этой части. Эдуарде, мой бывший муж, был моим единственным любовником, кроме него, меня никто не целовал до… до…
— До меня, — подсказал Мартин.
Он, наконец, повернулся к ней, и его взгляд на мгновение задержался на губах Ренаты. Ощутив покалывание, Рената с трудом удержалась от того, чтобы облизать их. Мартин мог счесть это очередной уловкой, и он не был бы не прав — Рената очень хотела, чтобы он снова поцеловал ее.
— Да. Я… я не знаю, что нашло на меня. Возможно, сказалась эмоциональная нагрузка. Я не могу объяснить, знаю только, что хотела, чтобы вы поцеловали меня. Это было импульсивное желание, и я могу лишь сожалеть об этом. Поскольку, я вас не интересую, этого больше не повторится.
— Не повторится? — переспросил Мартин, нахмурившись.