Астровитянка (сборник)
Но тот не слушал, а, обойдя Джерри и обратив на него не больше внимания, чем на придорожный столб, церемонно склонил голову перед Никки:
– Мисс Гринвич, имею честь представиться: Джон Ван Дональдс.
– Очень приятно. – Никки неуверенно протянула руку странному мальчику-герцогу, который был юн, но глаза его уже были взрослыми и цепкими.
Тот вежливо взял протянутую руку, но не пожал её, а неожиданно поцеловал, изящно наклонившись. Никки смутилась и покраснела, а толпа школьников что-то забубнила.
– Я надеюсь узнать вас поближе, мисс Гринвич, – сказал мальчик, ровно и не спеша. – Могу я попросить об удовольствии звать вас… Никки?
– Конечно, герцог Джон, – ответила Никки, которую всё больше заинтересовывал этот школьник-вельможа. Джерри с хмурым лицом наблюдал за разговором.
– О, Никки, ради богов! – усмехнулся герцог Джон. – Пожалуйста, без титулов. Для меня это лишь социоигра взрослых детей… навешивание рюшечек на толстый кошелёк. Катались ли вы, Никки, когда-нибудь на снежном скутере? Санях? Лыжах?
Никки отрицательно покачала головой, рассматривая бледное аристократическое лицо мальчика, обрамлённое длинными прямыми смоляными волосами.
– Мой лунный замок ещё не отделан, – с небрежностью сказал юный герцог, – но к рождественским каникулам всё будет готово, включая снежную горнолыжную долину, и я заранее приглашаю вас погостить у меня несколько дней – покататься на лыжах.
– У вас есть замок? – восторженно округлила глаза Никки и наивно спросила: – С башенками?
– Конечно, дорогая Никки, – улыбнулся герцог Джон, – какой же замок без башенок!
Джерри не нравились ни сам герцог, ни его иронический тон.
– Спасибо… Джон, – сказала Никки. – Я… подумаю. Я ещё не уверена, что к Рождеству смогу кататься на лыжах.
Герцог молча поклонился и неспешно пошёл к башне Драконов. Граф Рединбург и остальные Драконы потрусили за ним. Джерри с неприязнью наблюдал за этой компанией вельмож.
Марина настойчиво окликнула Джерри:
– Джерри, могу проводить тебя в нашу башню.
Никки посмотрела на красивую Марину и внезапно заметила, что нос у неё вздернут, а уши слегка оттопырены – и, вообще, в девушке обнаружилось что-то неприятно-кокетливое.
Никки повернула голову и встретилась глазами с Джерри. Он незаметно подмигнул ей.
– Никки, пошли со мной, я покажу тебе наш Орден, – наклонил к ней волевую физиономию Смит Джигич, чья мускулатура заметно выделялась под облегающей майкой. Никки взглянула в сторону нахмурившегося Джерри и тоже подмигнула ему, разворачивая коляску за Смитом.
Дорожка шла меж стриженых лужаек со столами и скамейками, укрытыми тенью огромных старых дубов с корявыми длинными ветвями и узловатыми корнями.
– Многие студенты предпочитают заниматься в парке, – махнул Смит рукой. – Часто просто сидят или валяются на траве. Комнаты и аудитории здорово надоедают. За стенами замка растет густой лес, где ещё интереснее – озёра, ручьи и скалы.
– Там есть олени? – спросила Никки.
– Целое стадо! – воскликнул Смит. – У них вожак – натуральный белый олень, большая редкость.
– Ух ты! – загорелись восторгом глаза Никки, и она забыла надменного графа Рединбурга, встреча с которым неприятно её царапнула.
В конце дорожки вырастала десятиэтажная башня Ордена Леопардов, выстроенная из серого дикого камня (или удачной его имитации) и увенчанная островерхой стеклянной крышей с золотыми переплётами и длинным шпилем. Над входом неподвижно висел флаг Ордена Леопардов: застывший в прыжке чёрный леопард на жёлтом фоне. Все четыре башни орденов соединялись более низкими, пятиэтажными, корпусами, ограничивающими четырёхугольник замкового парка. В центре высилась Главная башня, где находились помещения администрации Колледжа и жили преподаватели, не имеющие семей. Прозрачный купол, удерживающий атмосферу, шёл на уровне крыш пятиэтажных корпусов, за его пределами оказывались только верхушки башен Колледжа.
– С шестого по десятый – жилые этажи башни, – пояснял на ходу Смит. – В этом году этаж первокурсников располагается на десятом – его месяц назад освободили выпускники. Мы – третьекурсники – живем на…
– На седьмом этаже… – мгновенно сообразила Никки, – а на девятом – пятый курс.
– Точно! – восхитился Смит и открыл перед ней тяжёлую дверь башни. – Это наша кают-компания!
Никки попала в широкое прохладное помещение, обставленное в замковом стиле: на стенах из крупного грубо тёсанного камня – гобелены; в центре – большой камин в виде круглого, того же серого камня, очага. Вокруг – россыпь кожаных кресел и диванов. По углам кают-компании высились шкафы с разными диковинами – раковинами, камнями, статуэтками и бумажными книгами в золочёных старинных переплетах. Ни одного экрана Никки не увидела – наверное, это выпадало из общего стиля. В конце концов, где-то надо отдыхать от тиви и компьютеров? Кроме главного входа, в помещении было ещё несколько дверей.
– На первом этаже замка нет аудиторий… – объяснял Никкин провожатый.
– Это кафе в физико-математическом корпусе. – Смит кивнул на левую дверь, потом указал направо. – А тут бассейн на первом этаже гуманитарного корпуса. На другой стороне замка располагается медэтаж на биологическом факультете, и под кибернетиками устроены круглосуточный бар «Звёздный жук» и парикмахерская.
– А тут что за дверь? – кивнула Никки на дальние массивные створки из дерева и кованого металла.
– Пошли покажу, – с охотой сказал Смит.
Он потянул затейливую железную ручку, и открылся широкий проём, верхние края которого заполняли цветущие зелёные ветки. От порога начиналась тропа, быстро теряющаяся среди густых кустарников и деревьев.
– Наш лес! – с гордостью заявил Смит. – Хочешь посмотреть?
Никки очень хотелось, но она стоически отказалась:
– Попозже. Как подняться на десятый этаж?
– Вот лифт. – Смит подвел её к ещё одной двери. Рядом начиналась винтовая лестница наверх.
Кабина тронулась, и Смит стал рассказывать про другие этажи башни Леопардов.
– На втором этаже – небольшой зал на двести мест для кино, концертов и общих собраний Ордена. Третий и четвёртый этажи отведены для самостоятельных занятий: тихие теоретики любят третий этаж, а на четвёртом всем правят и всё взрывают экспериментаторы. Пятый этаж – технический, там хранятся запасные скафандры и всякий спортинвентарь, крылья, скутеры…
– Крылья? – воскликнула Никки с сильно забившимся сердцем. – Можно взглянуть?
– Конечно! – засиял Смит. – Я чемпион среди Леопардов-трёхлеток в фигурном пилотаже!
Смит остановил лифт на пятом этаже, и они вышли в просторное помещение, где лежало, висело и стояло множество странных конструкций и аппаратов.
– Вот мои! – с гордостью указал Смит на чёрные с серыми клиньями крылья, похожие на распластанную летучую мышь. В середине виднелось свободное место, где мог поместиться человек.
Никки зачарованно погладила туго натянутое крыло, и оно отозвалось лёгким приветливым звоном. Этот звук был как музыка. Никки наяву услышала, как поют крылья в ветровой высоте…
– Это трудно – научиться летать? – почему-то шёпотом спросила она.
– Просто летать могут почти все, – Смит невольно бросил быстрый взгляд на коляску Никки, – сложнее научиться хорошо летать.
Никки заметила, что вид и конструкции крыльев сильно различались, видимо, каждый выбирал или проектировал их по своему вкусу. Она вздохнула и побыстрее направила коляску к двери, чтобы не травить душу.
На десятом этаже она вышла из лифта, мельком осмотрелась и сказала Смиту:
– Спасибо большое, Смит, дальше я справлюсь сама… – Ей почему-то захотелось войти в свой новый дом одной.
Он скрыл разочарование на своей худой физиономии и достал т-фон.
– Это мой номер, – и нажал на кнопку. – Звони в любое время, если что-то нужно.
– Хорошо, – улыбнулась ему Никки. Кентавр с кофрами выкатился за ней и тоже остановился.
Дверь лифта закрылась за Смитом, и Никки, с любопытством и не спеша, оглянулась вокруг. Здесь ей предстояло прожить пять лет, если, конечно, ничто или никто не сократит этот срок. Она находилась в круглом холле диаметром в десять метров с диванами, столиками и экранами на стенах без окон. Помещение продолжалось широким проходом к балкону с единственным окном – большим, со стрельчатой аркой.