Лёхин с Шишиком на плече (СИ)

— Здорово, сосед.
— Здорово, коль не шутишь, — буркнул Веча.
Насупленный и набычившийся, верзила выглядел таким угрюмым, что Лехин невольно стиснул гардинку. Но Веча шумно вздохнул и спросил словно бы с претензией:
— Это ведь не самбо, да?
— Не самбо, — подтвердил Лехин и по собственному почину продолжил подкинутую соседом тему в медлительной манере Вечи: — Из всех стилей нахватал приемов по душе — и отрабатываю.
— Слышь, Алексей, возражать не будешь, если я рядышком пристроюсь заниматься-то? Ты свое, я свое. Одному как-то несподручно, а иной раз и лень. Как? А, Алексей? А то ведь я подраспустил мышцы, аж самому порой тошно бывает, как вспомню, какой крепкий да легкий ходил.
— Пристраивайся, Вячеслав. Сам видишь, места на многих хватит.
Неугомонный Линь Тай тут же метнулся к Вече и стал повторять за ним движения, бешено выпуча косенькие глаза и запыхтев от усилий. Комик нашелся. Пародист.
Глеб Семенович колыхался у турника, философски поглядывая на своего младшего друга и новоявленных спортсменов. Дормидонт Силыч загнал Касьянушку в кусты, где смачно и в лицах рассказывал очередной похабный анекдот. Касьянушка плевался, тоненько вскрикивая: "Ох, батюшки, страсти-то какие!" Но бежать не решался. Смысла нет: Дормидонт Силыч догонит и в наказанье заставит выслушать еще один анекдот.
В общем, красота. Спокойные, мирные будни. Призраки радуются благополучному, без оглядки существованию. Рядом сопит Веча — еще одно неожиданное следствие недавней жуткой истории. А ближе к полудню позвонит Анна и смущенно спросит о чем-нибудь ненужном. А если не позвонит, за телефонную трубку возьмется Лехин, у которого есть законный повод поинтересоваться здоровьем Соболева.
Только солнышка не хватает. Но это дело считанных минут. Небо-то вон какое — чистое, синью до краев налитое. Да и домовые обещали еще один жаркий день летнего месяца августа.