Галактическая разведка (др. изд.)

Пораженная, она взглянула мне в глаза:
— Хорошо, я вызываю авиетку.
Мы появились на космодроме одновременно. У нее опять переменилось настроение. Теперь Мери была недоброй и язвительной. Она не протянула мне руки, она собиралась на прощанье посмеяться надо мной.
— Когда прибудете на Вегу, передайте… — начала Мери, но я прервал ее.
— Не знаю, удастся ли скоро побывать на Веге. Мы идем в Персей. Я хочу, чтобы вы полетели с нами.
У нее был такой удивленный вид, что я рассмеялся. Она совсем рассердилась.
— Я не из тех, кто любит шутки, — сказала она в негодовании. — Очень жалею, что приехала вас провожать.
— Я не шучу, Мери. Ничего я так в жизни не хотел, как того, чтоб вы сопровождали меня! Что вас держит на Земле? Вам будет хорошо, обещаю! А на Плутоне вы возьмете все, что вам нужно в дальнюю дорогу.
Она колебалась. На глазах у нее опять появились слезы.
— Удивляюсь вам, — сказала она. — Вы, кажется, задумались над тем, что мне хорошо и что плохо. До сих пор вы больше думали о себе.
— Это потому, что до сих пор я чаще бывал с собою, чем с другими, Мери. К тому же, мужчины эгоистичней женщин, так написано в древних книгах. Но теперь все это переменится.
— Вы решили покончить со своим мужским эгоизмом?
— Наоборот, стремлюсь ублажить его. Оставить вас на Земле и потом не знать ни днем ни ночью покоя — что с вами, не влюбились ли в кого, не заболели ли? В тысячу раз спокойнее, если вы рядом, смотри в глаза, сколько хочешь, говори, когда хочешь, беги исполняй желания, с наслаждением слушай, как тебя ежедневно, ежечасно, ежеминутно пробирают!.. Я слишком большой эгоист, чтоб упустить свое счастье.
— У вас странный эгоизм, Эли.
— Какой есть. Идемте, Мери, остались минуты…
Она сделала шаг к звездолету и остановилась. У нее грозно хмурились широкие брови.
— Но предупреждаю, Эли: вашу прекрасную змею…
Я весело прервал ее:
— Она будет и вашей. Вы с Фиолой рождены быть подругами. Идемте, идемте, Мери!
Она все же колебалась. Она шла и останавливалась. Я ласково подталкивал ее. У планетолета она повернулась ко мне. Она была очень бледна.
— Эли, разве это серьезно? — сказала она чуть не плача. — Понимаете вы сами, что делаете? Павел утверждает, что вы способны на самые безрассудные поступки. Вы сейчас…
— Павел правильно говорит, — прервал я ее. — Павел отлично знает меня. И вообще он все в мире знает. Но какое отношение к нам имеют все его удивительные знания? Немного безрассудства — единственное, что нам требуется, чтобы быть вполне разумными.
Я ввел Мери в свою каюту. Она села на диван и радостно засмеялась.
— Эли! Знаете, в каком своем постоянном желании я хотела бы вам признаться?
— Знаю. Вы желали, чтобы мы вдвоем куда-нибудь далеко улетели. Это также всегда было и моим сокровенным желанием, Мери!