Дар Монолита

Фреона я увидел сразу, как только зашел в невысокое, одноэтажное здание с корявой надписью «Столофф», где запахи уже знакомого мне хрючева перемешивались с ароматом свежеиспеченного хлеба — «Свобода» недавно наладила свою небольшую пекарню, как раз в то время, когда начались проблемы со снабжением.
Сталкер сидел за большим квадратным столом, хмуро уставясь на полупустую бутылку водки. Еще один «флян», уже опустошенный, лежал рядом, на боку, и мне хотелось думать, что третья бутылка из-под горькой настойки, валяющаяся на полу, была выпита не Фреоном. Сталкер был жестоко пьян — я увидел это по выражению тяжелой, каменной апатии на лице, какой она может быть только у по-настоящему пьяных людей. Меня Фреон, впрочем, узнал, медленно кивнул и неуверенно потянулся за бутылкой. Часть водки пролилась мимо стакана, но стакер прикрыл один глаз, словно прицеливаясь, и долил «граненец».
— С-даров… Лунь… на вот… впей смной.
— Привет, фреон. Не откажусь. — Ох, не стоило бы заливать стакан практически натощак, да еще и после трудного перехода, тем более я уже маленько причастился у Фельдшера. Но отказаться я и не подумал. Нельзя было отказываться.
Водка была неприятно теплой, с какими-то ароматическими добавками. Она продрала горло, тяжелым комом провалившись в желудок. Закуски на столе не наблюдалось, и я, переждав водочный привкус во рту, просто глубоко вздохнул. И сразу поплыл — отупляюще сонным теплом ударило в голову, зашумело в ушах. Эх… только бы Хип не встретить с таким вот выхлопом — впрочем, за четыре часа должно чуть развеяться, на крайняк приму стимулятор из аптечки, а в натовском сухпайке обязательно найдутся две-три пачки «бубльгама» со вкусом мятной зубной пасты.
— Ты прости, друг.
— Не… парься. Простил… уже. Буишь еще?
— Не, пас.
— А я… накачу. Рас-склеился я чет, Л-лунь. По-гано… слышь, т-ты эта… если, как Фелшер л-лечить меня пришел, то гуляй. Н-не надо. Сами как-нить…
— Да не… я за Хип, в общем, пришел.
Фреон зажмурил глаза, хмыкнул и не донес стакан до рта, отставив его в сторону.
— Пов-тори.
— За девчонкой своей. Оживаю я вроде, дружище. Может, и она то же чувствует. И… забрать я ее хочу.
— Ах ты… с-сукин ты сын, Лун… Лунь… че же вы, падлы такие, комедию ломали тогда… за-разы… эх, м-лин… ну, тады посленяя… то-точней, крайняя. Ваш здоровь.
И сталкер разом намахнул еще полстакана, скривился, медленным движением смел опустевшие бутылки со стола и долго колупался с «молнией» нагрудного кармана.
Вещицу эту я признал почти сразу. Не доводилось мне счастья находить этот легендарный артефакт, мечту многих сталкеров — большой редкостью стал «пузырь» после Третьей катастрофы. Это был, правда, не сам артефакт, а только его фрагмент размером с крупную виноградину, но и это уже было по местным меркам настоящим сокровищем. Ярко-зеленый, светящийся шарик медленно покачивался столе, часто мерцая изумрудными лучиками, и я понимал, что сталкер, обладающий такой вещицей, мог забыть про хроническое радиационное облучение, больше не травить себя токсичными антирадами и не копить деньги на безумно дорогую «жизнь».
— Эта… Фи-лософа ш-штука… ему уже не… надо. Для тебя берег… и вот еще такая же. Бо-богатый попался хабар.
Фреон попытался улыбнуться, выложив рядом с первой вторую точно такую же «почку».
— Это… для нее. Мне уже… без пользы. С этой, — сталкер широко махнул рукой, — я все, завяззал… Короче, на фиг. Бери, сукин сын… продашь, если не надо, она немалых… денег. Хип, смотри, не… обижай.
— А сам ты как?
— Ты, Лунь… это, не твое дело, короче. Уф! — Фреон резко мотнул головой. — Нефигово я накидался, однако. Короче… думай что хочешь, сталкер, мне без разницы. Да только правда это… Я Доктора ночью видел, во… живой он. Нужен ему… им проводник, представь. Уф… представь, не сон, не глюк, реально все, ага. Ухожу я, Лунь, короче. Ну, что скажешь, псих, да?
— Нет, не псих. Это правда, Фреон.
И сталкер, посмотрев мне в глаза, заметно протрезвел, даже вздрогнул.
— Ты тоже в курсе… эх. Лунь, всегда ты был Зоной трехнутый, всегда что-то знал такое, что другим непонятно… значит, и вправду нужен я им. А мне-то, грешным делом, подумалось, что ко мне белая пришла, раз мертвые за соседними столами мерещиться начинают.
Фреон усмехнулся, снова помотал головой, выдохнул, после чего продолжил уже почти нормальным, не спотыкающимся голосом:
— Ух, уже немного отпускает… н-накидался, блин. В общем, сталкер, неправильно я тоже сделал. Нехорошо. И об этом жалею…
— Что нас вытащил?
— Хм… если честно, поначалу была такая подлая мысль. Факт, пожалел, да. А потом чуток покумекал и понял, что глупо так думать, что я все-таки правильно, хорошо сделал, по совести, а уж как вы дальше — по большому счету, уже не мое дело. И, веришь, отпустила злость. А то, что на душе погано как было, так и осталось, то никто сталкеру в бутылку нырять не запретит.
Фреон поднялся, пожал мне руку.
— Hy, Лунь, не поминай лихом. Девчонку свою береги.
— Так мы еще и не вместе пока.
— Да куда вы денетесь, — сталкер усмехнулся. — В общем, попрощайся там с ней от меня, чую, скоро уже в ту самую ходку с Доктором нужно будет идти. Оно для меня все лучше, даже интересно, по какой такой Зоне мне их группу вести. Прощай, дружище… хм, меня уже зовут. Слышу.
Сталкер улыбнулся, кивнул каким-то своим мыслям и ушел.
«Доброй тебе ходки, друг Фреон. Удачи. И еще раз спасибо».
Я был уверен, что больше никогда его не увижу. Поэтому, когда через два часа на ПМК пришло сообщение, я уже знал, что там будет.
«Григорий Сергеевич Ефремов, Фреон, стаж шесть лет, переведен 110–136 (БВП) из акта № 188 МК от 14.05.2014 в акт № 189 МК от 14.05.2014. Предположительная причина составления акта — потеря сигнала ПМК во всех диапазонах. Сигнал потерян в квадрате RT18, „Армейские склады“».
А еще через два часа я встретил Хип у ворот «свободовской» базы.
  * * *  
Не изменилась… конечно, нет — всего неделя разлуки, однако у меня возникло стойкое ощущение, что я не видел стажера целый год. Хип заметила меня сразу, движением руки отпустила свою четверку «искателей» и прислонилась плечом к створке ворот. Она не улыбалась даже, просто смотрела на меня, и я, не торопясь подходить, глядел на нее. Да, жизнь возвращалась ко мне — сердце знакомо, сладко замерло в груди от этого взгляда огромных, синих глазищ, от нескольких упрямых веснушек на носике, с которыми не мог справиться даже особый, светло-бронзовый загар Зоны. От этих волос, светло-русых, которые Хип перед ходками заплетала в тугую косу. От этого задумчивого взгляда и, наконец, такой знакомой, милой улыбки. Соскучился я по тебе, сталкер Хип. Крепко соскучился.
— Привет. — Так тихо, что я едва услышал.
— Здравствуй… стажер.
Хип подошла и тихонько, нежно уткнулась лицом мне в плечо.
— Мне было без тебя… плохо. Я не понимала почему. Все ведь было кончено, все не как раньше… тот тихий, мертвый мир убил меня совсем, целиком — то, что раньше было во мне, умерло, и я не жалела о расставании. А теперь мне просто… без тебя плохо. Спасибо, что пришел. И…
— Да? — я осторожно, словно боясь спугнуть, прикоснулся тыльной стороной ладони к гладкой щеке, которая была уже влажной.
— Знаешь, если уже прошлого нам не вернуть, если ты… теперь не чувствуешь ко мне ничего, кроме дружбы, то… я согласна ходить с тобой, как напарник. Мы ведь были отличной командой.
Хип задохнулась, я почувствовал, как напряглись ее мышцы, но она упрямо мотнула головой и продолжила:
— И… и пусть… не как раньше, да… но нам в Зоне… мы правда сработались, Лунь… ведь ты, наверно… думал, что со мной лучше… надежней. Я… теперь хороший сталкер, Лунь, правда. Я буду… полезна.
Девушке все труднее было говорить, она задыхалась.
— Мне просто… надо быть рядом с тобой. Не важно кем… напарником… другом… но просто быть рядом. Не… не прогоняй меня, ладно? Господи, да что я несу?..