Око Каина

— Прекрасный трюк, Хейзел. Я вам уже почти поверил.
Она подошла к нему. Ее лицо было непроницаемым.
Он невольно сделал шаг назад.
Она выхватила бутылку у него из рук, швырнула ее в мусорную корзину, потом снова вернулась к кровати и села. Поправила юбку и скрестила руки на груди.
— Послушайте, — сказала она, — ваши выходки ничем мне не грозят. Именно из-за них я вас и выбрала.
Он почувствовал, как в ее тоне промелькнули едва уловимые суровые нотки.
— Но я хочу, чтобы вы четко усвоили: никаких конфликтов с журналистами! Телевидение, пресса — это мои владения. Если вам так уж не терпится затеять ссору, на то есть ваши собратья по игре. Можете хоть поубивать друг друга. В вашем распоряжении целая неделя.
Томас подошел к окну и остановился рядом с ним. Уже наступил вечер. Окно выходило на северо-восток, и из него открывался вид на парк Хоуп-стрит с его металлическими скульптурами в оранжевых арках. Дальше поблескивали огни Уолт-Дисней-Сентрал-Холл, вид которого всегда наводил его на мысль об огромных скрученных листах алюминия.
Какое-то время он бездумно созерцал панораму города, пересеченную яркими линиями уличных огней и тянувшуюся до самого подножия темной череды гор.
Он мог бы сейчас быть совсем в другом месте. Ехать в облаке пыли на джипе по ухабистой дороге на Н’Гуими. Мог бы, бросив одежду на плоской скале, погрузиться в озеро Чад. Огромные африканские звезды сияли бы у него над головой, а ветер проводил бы прохладными пальцами по его волосам… Он почувствовал, как его сердце забилось сильнее.
— Значит, вот чего вы ждете? — тихо спросил он.
— Простите?
— Чтобы кандидаты поубивали друг друга?
— Ну, я на этом не настаиваю.
Томас обернулся.
— Так что? Вы пришли убедиться, что несчастный негритосик больше не будет хулиганить на вашем телешоу?
Хейзел ничего не ответила, очевидно желая посмотреть, далеко ли он зайдет в своих провокациях.
— «Око Каина», — продолжал Томас. — Прямо-таки библейское название… Вам не кажется, что это отдает манией величия?
— Религиозная тематика — один из элементов этого шоу.
— И, полагаю, вы все предусмотрели. Публика должна с нетерпением ждать, пока раскроется тайна каждого кандидата. Подстерегать тот момент, когда мы сломаемся под бременем наших прошлых ошибок. Точнее, грехов, если я правильно помню, что написано в рекламном буклете…
Хейзел, поджав губы, молча наблюдала за ним. Он принял нарочито расслабленную позу.
— Может, вам нужно, чтобы я плакал горючими слезами? — продолжал он. — Или катался по полу? Ваши сценаристы наверняка так и задумывали…
— Вот именно!
Эта резкая фраза хлестнула Томаса как пощечина.
— А вы что думали? — продолжала Хейзел. — Что я позвала вас участвовать в конкурсе певцов из варьете? Что вы будете прыгать перед камерами в окружении старлеток на каком-нибудь экзотическом острове? «Око Каина» — это исключительное шоу, не похожее ни на какое другое! — Она снова машинально поправила костюм. — Десять кандидатов. Десять обычных людей, всех возрастов, из всех слоев общества. Таких же, как вы или я. За одним лишь исключением: у каждого есть какая-то тайна в прошлом. Нечто, чего он стыдится и не хочет, чтобы другие об этом узнали. Соберите этих людей, перемешайте их, посмотрите, как они справляются с теми или иными ситуациями… — Хейзел остановилась и пристально взглянула на него. — Да, у каждого из кандидатов есть тайна, но она есть у любого из нас. У вашего соседа, у вашей жены. Каждый божий день мы вынуждены жить с грузом своих прошлых ошибок. И когда их вытаскивают на свет, нам некуда скрыться от чужих взглядов… Вот этои есть «Око Каина»! Откройте свою тайну. Распахните свою душу. Одолейте вашего демона и расскажите нам свою историю! Вот чего я жду! — Она широко раскинула руки. — То, чего я хочу, — это не телереальность. Это реальность, как она есть!
Томас взял куртку; вытащил из кармана пачку табака и начал обшаривать внутренние карманы в поисках спичек.
— Если не считать, что телевидение ею управляет, — сказал он. — Только «Око Каина» знает все о нашем прошлом. Ни зрителям, ни другим кандидатам ни о чем не известно.
— В том-то и интерес.
Карманы куртки оказались пусты. Он принялся рыться в карманах джинсов.
— Я не вижу в этом никакой подлинности. О какой реальности вы говорите? О своей собственной? Вы настолько убеждены, что я ни о чем не проговорюсь журналистам?
— Я как раз на это надеюсь.
Он прервал поиски и уставил на ведущую указательный палец.
— И вы правы. Потому что мне, черт возьми, есть что им рассказать!
Хейзел по-прежнему оставалась невозмутимой. Это его раздражало. Хотелось вывести ее из себя.
— Дайте прикурить, — сказал он.
— Это этаж для некурящих.
— У вас есть зажигалка?
— Я одолжу ее вам, но только не здесь.
— Плевал я на ваши штучки! И на ваше шоу! Зачем вы ко мне заявились? Перепихнуться захотелось?
— Вы пьяны.
— И что? Кажется, это здесь не возбраняется.
— Вы также подписали контракт.
Он стиснул зубы. Головная боль вновь дала о себе знать.
— Там не говорилось о том, что я должен бросить курить, пить и хамить. Если вы только сейчас об этом вспомнили, то уже поздно.
Она отошла на несколько шагов, потом снова приблизилась.
— Послушайте, Линкольн, я пришла ради одной-единственной вещи: убедиться, что вы будете на назначенной встрече. У меня в кабинете, через двадцать минут. Как вы знаете, я должна познакомить вас с Питером. Этот ребенок очень… необычный. — Она немного поколебалась, прежде чем произнести последнее слово. — Самый юный из кандидатов нашего шоу. Вы будете за него отвечать.
— Почему именно я?
— Раньше вы занимались трудными детьми.
— Я оставил практику.
— Вам придется к ней вернуться.
— А если я откажусь?
Хейзел нетерпеливо прищелкнула языком.
— Кажется, вы все еще не поняли: вы ужесогласились. И вы не только вовремя придете на эту встречу, но будете милы и любезны.
— Впутывать в это мальчишку — такая идея могла появиться только в очень расстроенном мозгу! Но, я так понимаю, не мне вас учить?
— В том, что касается моей работы, — безусловно, нет. Вы, как и все остальные кандидаты, получили двадцать тысяч долларов. За то, чтобы пожить в номере люкс, побыть иногда детским воспитателем и похныкать в свое удовольствие, — это весьма неплохая оплата, мне кажется.
Произнеся эти слова, Хейзел на мгновение задумалась — правильно ли она сделала, что выбрала его? Что, если на сей раз инстинкт ее подвел? Мысленно она поморщилась: так или иначе, было уже поздно переигрывать. Итак, нужно переходить к наиболее щекотливому моменту.
— И последнее, — снова заговорила она. — Предполагалось, что члены группы изначально не знакомы друг с другом. Однако для одной из пяти кандидатур мы сделали исключение.
Томас продолжал искать зажигалку. Теперь он принялся выдвигать ящики комода один за другим.
— Вот как? Сюрприз в последнюю минуту, — бросил он через плечо. — Ну и о ком идет речь?
Хейзел поглубже вздохнула и произнесла:
— О мисс Карен Уэлш.
— Что?
Он резко обернулся. Глаза его превратились в две узкие щелочки.
— Вы посмели это сделать? Пригласить ее одновременно со мнойв свою гребаную передачу? Да это…
— Я хочу, чтобы вы знали об этом заранее, — перебила Хейзел. — Да, ее тоже выбрали. Мы подумали, что столкновение с ней пойдет вам на пользу.
Томас стиснул и разжал кулаки. Казалось, ему не хватает воздуха.
— Вам нужно научиться противостоять реальности, — продолжала Хейзел — «Око Каина» для того и существует. Для вас, как и для остальных кандидатов, настанет момент, когда люди узнают вашу тайну. Узнают, что привело вас в Нигер. И за что вы были осуждены, доктор Линкольн.
Он положил руки на плечи ведущей.
— Не называйте меня так, я вам запрещаю! Я больше не врач! И никогда снова им не стану! Вы… вы специально все это подстроили!