Ип, инопланетянин, и его приключения на Земле

Мэри затормозила, они вышли из машины. Лэнс шагал впереди, Мэри, держа Герти за руку, за ним. Они медленно пробирались сквозь кустарник.
Путь по воздуху был легче, и велосипедисты быстро направлялись туда, где был установлен передатчик.
– Здесь… - Ип поднял палец, и велосипеды начали плавно снижаться. Коснувшись травы, они прокатились немного вперед и остановились.
– Улллл лиипл липп…
Передатчик действовал! Эллиот подошел к нему, как вдруг сверху землю осветил луч цвета лаванды. Мальчик замер на месте и обернулся к Ипу. Старый ботаник вошел в освещенное лучом пространство, и они посмотрели наверх.
Над ними, сияя мягкими огнями, реял Великий Корабль. Эллиоту показалось, будто с неба спустилась огромная игрушка с рождественской елки. Он любовался великолепием Корабля, пораженный его величием и мощью. Это было умноженное в миллионы раз самое большое сердце-фонарик, которое когда-либо видела Вселенная. Свет его окутывал Эллиота, по телу мальчика пробегали волны любви и свершившегося чуда. Он посмотрел на Ипа.
Глаза старого путешественника расширились при виде родного Корабля, Властелина Млечного Пути. Из изящного корпуса светили огни, и в их отблеске Эллиот ощущал разум космоса в его самой совершенной форме.
Ип посмотрел на друга, который помог ему сквозь немыслимые дали связаться со своими.
– Спасибо, Эллиот… - голос инопланетянина окреп, в гармонии с Кораблем стал звучнее. - Я обещаю, - обратился он к светящемуся люку, - никогда больше не подглядывать в окна.
Но тут Ип почувствовал присутствие на поляне посторонней волны, и увидел Мэри. Молча, он долго не сводил с нее глаз.
Герти подбежала к нему.
– Вот твой цветок, Ип, - сказала девочка, протягивая герань.
Он поднял ее на руки.
– Будь хорошей.
На краю освещенной поляны мелькнула тень и послышался лязг ключей. Ип опустил Герти на траву, обернулся к Эллиоту и взял его за руку.
– Пойдем со мной.
– Нет, я остаюсь, - ответил Эллиот.
Старый путешественник обнял мальчика. Чувство космического одиночества овладело им сильнее чем когда-либо. Он дотронулся до лба Эллиота и кончиками пальцев запечатлел на нем формулу, которая должна была освободить мальчика от гипноза звезд.
– Я буду здесь, - сказал он, касаясь груди Эллиота.
Старый ботаник заковылял по трапу. Свет Великой Драгоценности, падавший из люка, освещал его, и он ощутил, как усиленные в миллионы раз эманации Высшего Разума зажглись в нем, а сердце-фонарик, как и сердце Эллиота, позабыв о чувстве одиночества, наполнилось любовью.
Бережно прижимая к груди герань, он вступил в нежный свет Корабля.